Возможно, воодушевленная тем, что я не отмахнулся от ее истории сразу же, Сьюзен продолжала:

– Я стояла там – не знаю, как долго. Наверно, я боялась двигаться с места, а также боялась, что оно вернется, и, поглощенная одним и другим страхом, я ничего не делала. Солнце сияло, насекомые жужжали над моей головой. А потом я услышала жуткий крик со стороны того дома, где живет матушка Моррисон, то есть где она жила, и это, наверно, привело меня в чувство, потому что в следующий момент я бежала – не к дому, но от него. Я бежала и бежала, пока не оказалась у себя…

– Вы кому нибудь рассказали об этом?

– Я не сказала ни слова, но пробралась в свою комнату, ноги мои так дрожали, что я едва могла стоять. Поэтому я преклонила колени и провела какое то время в молитве – и наконец мои душа и тело немного успокоились. Некоторое время я надеялась, что это всего лишь мое воображение, что я никогда не видела фигуры, пересекавшей мой путь, и не слышала крика из дома. Но я знаю, что видела этот образ так же ясно, как вижу вас, Николас.

– Я сказал, я вам верю.

И я кратко описал видение, свидетелем которого стал, теней, кравшихся вдоль темной аллеи, вспышку света от фонаря сверху, кошмарный облик закутанных в капюшоны голов с хоботами. Сьюзен Констант выглядела потрясенной, словно ее поразило то, что кто то еще подтвердил ее собственный опыт.

– Что вы сделали? – спросила она.

– Как и вы, я вернулся в свою комнату на постоялом дворе, где мы остановились. Вернулся бегом, если быть честным. Никто не задавал мне вопросов, мои товарищи по большей части спали. Хотя я заснул не сразу.

– Вы никому не рассказали об этом потом?

– До этого момента – нет.

– Я рада.

– Что я никому не рассказал?

– Что я не одинока. Что вы тоже видели это.

– А старая женщина, про которую вы говорили, она умерла?

– О ее смерти сообщили в тот же день. Ее нашли в своей постели в обеденный час. Так что крик, который я слышала, должно быть…

Сьюзен не закончила свою фразу.

– У вас есть какие нибудь предположения, что это была за тень?

– Нет. Но послушайте, я видела ее снова, и в этот раз поблизости от нашего дома.

В первый раз за время ее рассказа я почувствовал, что холодею.

– Однажды рано утром я выглянула из окна своей спальни – мне снова не спалось, не знаю, почему я в последнее время стала такой беспокойной и перестала спать, – и вдруг увидела ее, закутанную в черное, с птичьей головой, среди тисовых изгородей. Она была там одно мгновение, и я в ужасе отвернулась, а когда взглянула снова, она уже исчезла.

Я не спросил Сьюзен, что «она» делала среди тисовых изгородей, но мой вид, похоже, говорил сам за себя, потому что она продолжала:

– Позже, в тот же день, Сара получила посылку. В ней была глиняная фигурка, как игрушка.

– Подарок? Кто же послал его?

– Об отправителе ничего не было сказано. Сверток оставили у черного хода, написав на нем имя моей кузины.

– Что же такого ужасного в игрушечной фигурке?

– В ее животе торчала булавка.

Я уже слышал о таких попытках колдовского заклятия. Не так уж сложно не обращать на них внимания и приписывать их невежественным деревенским обитателям, но, вероятно, не тогда, когда они испытываются на вас.

– И как это подействовало на Сару?

– Сначала она сказала, что ее, видно, с кем то спутали. Потом сказала, что человек, сделавший фигурку, должно быть, просто случайно оставил в ее животе булавку.