– Погоди, – сказал Абель. – Этот Пирман. Как насчет него? Он стоял у двери вместе с тобой.

Я не осознавал этого, пока Абель не указал мне, но его слова совпали с некоторыми моими смутными подозрениями.

– Он был со мной у двери, это так, но именно я сумел вынуть ключ изнутри и открыл дверь. Да это и бессмысленно. Если Пирман был… замешан… он не стал бы привлекать к себе внимания, не так ли? Да и зачем, в любом случае, ему закалывать своего хозяина? Это оставит его без работы.

– Давай пока отложим мотивы в сторону.

– Меня поражает, как много мы откладываем в сторону. Все равно, если бы Пирман каким то образом ухитрился всадить кинжал в своего хозяина, он предпочел бы убраться с места преступления как можно дальше. Я бы так и сделал.

– Это мог быть обман, – ответил Абель. – Отвел подозрения от себя тем, что дал для них пищу.

– Но зачем ему это, если гораздо проще избежать вообще каких бы то ни было подозрений?

– Может, он от природы изворотливый.

– Нет, я этому не верю.

– А, ну понятно, – отозвался Абель. – Когда это твоя теория, мы должны жадно внимать, но стоит только мне что нибудь сказать…

– Нет, неправда. Есть и другие обстоятельства. Мы оба, Абель, можем сказать, когда человек по настоящему потрясен или огорчен чем то. Хороший актер может изобразить такие чувства – но хороший актер также может понять, когда другой человек притворяется. Я могу ошибаться, но я готов поклясться, что смятение Пирмана было настоящим. Он не больше, чем я, ожидал найти своего хозяина мертвым.

– Ну хорошо…

Абель казался расстроенным оттого, что его идея ни к чему не привела. Но его мысль набирала все новые обороты.

– Что, если убийца Ферна пришел с улицы? Я хочу сказать, что он…

– Или она. Раз уж мы просто рассуждаем.

– Что, если он – или она – не был среди зрителей в тот полдень? Возможно, пришли не через двор, не мимо тебя. Есть другой путь – через тот переулок, между двумя гостиницами. К запертой комнате можно подойти оттуда.

– Нет, – сказал я. – Никто там не проходил, во всяком случае не в перерыве.

– Откуда такая уверенность, Ник?

– Я об этом даже не думал, пока ты не заговорил. Но в коридоре возле этих кладовых не было грязи.

– Ну и?…

– Весь двор подмели. Помнится, я видел пару мальчиков слуг за работой, они старались привести двор в порядок для актеров – ну, насколько вообще можно привести в порядок двор таверны. У любого, кто пошел бы по той аллее, все башмаки были бы в грязи. Взгляни сам, этот закоулок просто смердит, не только от грязи, но и от крыс и дохлых кошек.

– Я поверю тебе на слово.

– А в тот день незадолго до конца первой половины пьесы пошел дождь, так что грязь там превратилась в самую настоящую жижу.

– Возле двери комнаты, где лежал Ферн, не было следов?

– Чисто там не было, но грязи я не заметил.

– Из этого следует, что если Ферна убили, то сделал это кто то из публики, пришедшей в тот день на представление, кто то, кто уже был во дворе гостиницы.

– Превосходная логика, Абель.

– Спасибо, учитель.

– Это уменьшает количество подозреваемых до двухсот.

– Если только это не был кто то из нас, актеров.

– Играть убийцу и быть им – совершенно разные вещи.

– Я просто пошутил, Николас.

– Я тоже – насчет двухсот подозреваемых.

– Давай ограничимся теми, про кого мы точно знаем, что они были там. Те, кого мы можем опознать и кто скорее всего знал доктора Ферна.

Здесь нам пришлось прерваться, потому что нам обоим нужно было выйти на сцену в финале «Занемогшего мира».