Здесь нам пришлось прерваться, потому что нам обоим нужно было выйти на сцену в финале «Занемогшего мира». После того как пьеса была закончена – я был мертв, как и все хорошие мстители, но Абель, будучи мелким придворным, сумел остаться в живых, – мы возобновили нашу беседу, настолько увлекшись своими измышлениями, что не сразу переоделись в свою обычную одежду.

Абель попросил меня вспомнить всех, кого я видел во дворе примерно в то время, когда умер Хью Ферн.

– Сьюзен Констант была там вместе со своей кузиной Сарой. Они разговаривали с доктором Ферном. И госпожа Рут тоже, если уж на то пошло.

– Та женщина, которую мы подобрали на тракте, где ее сбил тот возчик? Та, что назвала нас благородными джентльменами с дороги?

– Да, она самая. Но могу сообщить тебе, что возчик мертв. Хоби его звали. Его тело нашли в Исиде.

– В реке? Утонул?

– Справедливо предположить это, если находишь тело в реке.

– Ты не думаешь, что госпожа Рут утопила его? В конце концов, она насылала на него тысячу проклятий.

– Ты серьезно, Абель?

– Все нужно учесть. Перевернуть все камни, да еще исследовать землю под ними.

– Тогда скорее похоже на то, что возчик сам заехал прямиком в реку, помня, как хорошо он управлялся со своей лошадью.

(Но нашли ли лошадь и повозку рядом с тем местом, где утонул возчик? Я не знал. Впрочем, это не касалось нашей основной темы.)

– Госпожа Рут сильная женщина, – заметил Абель. – Крепкая на руку. Она смогла сбить с ног своего мужа, одного из мужей, во всяком случае.

– Она может постоять за себя в драке, это уж точно.

– Она ненавидит брак. Она сказала, что с нее хватит замужеств.

– То есть это для нее хватит, я думаю. Что она больше не выйдет замуж.

– Да кто бы взял ее в жены, эту огромную дюжую старуху? Но если серьезно, Ник, раз уж мы должны сейчас быть серьезными… Кормилица Рут против замужеств – против замужества Сары Констант, быть может.

– Ты это к чему?

– К тому, что она – полная противоположность шекспировской кормилице из «Ромео и Джульетты».

– Вместо того чтобы тайно помогать молодым влюбленным, она пытается развести их, ты хочешь сказать?

– Хуже чем развести…

– Это смешно. Кормилица – отравительница и убийца.

– А кто лучше ее подходит на роль отравителя? И кто знает, что творится в голове у такой женщины? Может, она жаждет сохранить свою Сару в совершенстве, этакой вечной девственницей.

Я уставился на Абеля.

– Просто пришло в голову, – сказал он. – Ладно, продолжим. Кого еще ты видел за сценой?

– Джека Давенанта и госпожу Давенант.

– Вместе?

– Не вместе.

– А, – сказал Абель, постучав себя по носу, – она была с Вильямом Шекспиром, ты говорил.

– Да, но я не думаю, что он замешан.

– Никогда нельзя быть уверенным.

– Вильям Сэдлер тоже был среди зрителей, – быстро сказал я. – Тот студент, что собирается жениться на Саре Констант. Он сидел в галерее вместе с человеком по имени Ральф Бодкин.

– Ага!

– Что?

– Ральф Бодкин. Говорящее имя.

– Ральф?

– Нет, Бодкин. Бодкин – это же маленький кинжал, ты знаешь.

– Не думал, что мы будем признавать людей виновными на основании их имен, – ответил я. – Но, полагаю, оно подходит ему в другом смысле, ибо Бодкин – врач, как и Ферн. Именно он осмотрел тело Ферна.

– Если он доктор, то ему, наверное, часто приходится иметь дело с ножами и ланцетами в своем ремесле. Это тоже наводит на размышления.