Анна взглянула на него и разглядела маленькие шрамы у висков и на щеках — по-видимому, следы от осколков разбитого лобового стекла. Но это не изуродовало лицо. Темно-голубые глаза были красивы, загадочны и вкрадчивы одновременно. Незнакомец был, пожалуй, похож на кинозвезду в роли миллионера.

— Мне кажется, вы слишком молоды, чтобы иметь отца, пропавшего без вести во время войны.

— Я родился в 1945-м. Значит, был зачат во время последней побывки отца.

— И вы его никогда не видели?

— Нет. Но всю жизнь ищу.

Эти слова должны бы тронуть за живое, но они были произнесены каким-то отстраненным, словно незаинтересованным тоном. Взгляд Анны задержался какое-то мгновение на губах незнакомца, а потом скользнул дальше.

— Простите, я, может быть, кажусь излишне подозрительной, но эта встреча, разговор — все так неожиданно.

Анна подумала, что все равно осталось еще много недосказанного и таинственного, и это не давало покоя. Вдруг она поймала себя на мысли: она сама не знает, зачем она здесь, в этом частном самолете, зачем летит сквозь снеговые тучи навстречу неизвестности. Уэстуорд, кажется, догадался обо всем, что происходило в ее душе.

— Я помогаю вам потому, что вовремя оказался на месте. Вот и все. Поэтому не раздумывайте пока о том, что вы узнали. Мы обсудим наше прошлое позднее. Сейчас вам следует полностью сосредоточиться на мыслях о матери. Тем более что скоро уже посадка. Не теряйте времени и отдохните немного, о'кей?

Анна кивнула в ответ и почувствовала вдруг такую усталость, что не способна была уже думать ни о чем.

Анна взяла ладонь матери, нежно погладила ее, и ей показалось, будто пальцы Кейт пытались ответить на ее прикосновение. Кейт лежала неподвижно, работу легких можно было определить только по движениям пластиковых клапанов. Всюду от ее тела шли трубочки и проводки. Волосы были острижены наголо, и голову покрывала материя. Трубка с кислородом находилась у самого рта. Красивое лицо Кейт сейчас напоминало белую безжизненную маску, только веки закрытых глаз изредка вздрагивали, как и пальцы.

В палате было темно, лишь призрачный свет мониторов чуть освещал ее. Здесь действовали автономные коммуникационная и электрическая системы, собственная вентиляция, генераторы и т. д. Медсестры находились за стеклянной перегородкой и только следили за работой всех систем, обслуживающих пациента.

Мать выглядела такой беззащитной, полностью зависящей от любой мелочи, что Анна невольно ощутила страх перед этим местом, где не оставалось ничего человеческого. А если мама неожиданно придет в себя совершенно одна и испугается, увидев все это?

— Я с тобой, мама, — прошептала Анна. — Все будет теперь в порядке. Все в порядке, слышишь?

С любовью и отчаянием Анна повторяла эту фразу и внимательно вглядывалась в лицо матери, пытаясь уловить хотя бы малейшие признаки сознания.

Пневматическая дверь открылась с характерным звуком. Вошел Филипп Уэстуорд.

— Анна, здесь доктор. Ему надо поговорить с вами. Анна кивнула в ответ, встала и вышла.

Коридор, в отличие от безжизненного и жутковатого вида реанимационной палаты, напоминал цветочный магазин. Обслуживающему персоналу приходилось пробираться через гору огромных и прекрасных букетов. Ко многим из них были прикреплены послания с выражением симпатии и наилучших пожеланий Кейт. Анне было очень приятно видеть, какую искреннюю любовь внушает людям ее мать.

Маленький смуглый мужчина с азиатским акцентом, скорее всего индус или пакистанец, представился как доктор Джей Рам Синкх. Он повел посетителей в кабинет, который был весь заставлен всевозможными справочниками. Анна и Уэстуорд устроились за письменным столом доктора, где между телефонными аппаратами в беспорядке лежали папки.