Какое-то очарование присутствовало во всем облике англичанина. Тео производил похожее впечатление до того, как его отправили с войсками Муссолини в Грецию, где изуродовали не только ногу, но и душу. Дэвид действительно был очень красив. Кандида заставляла себя не смотреть на его тело, но не могла не отметить мягкой, нежной, почти девичьей кожи, несмотря на твердые сильные мускулы. Стрижка началась.

— Почему вы все время убеждаете меня, что ваш друг очень выносливый человек? Неужели вы нисколько не волнуетесь за него?

— Он из тех, кто выживает, — улыбнулся в ответ англичанин.

— А выглядит таким… беспомощным.

— Ничего удивительного. Красновские — все такие.

— Это его фамилия?

Дэвид расхохотался:

— Зовите его просто Джозеф, или Джо, как я. Он то ли латыш, то ли поляк, то ли еще кто-то. У них у всех такие фамилии. В следующем поколении они уже будут называть себя Крофордами или Крабтри.

Кандида продолжала возиться с волосами англичанина:

— А ваша жена не знает, когда вы вернетесь в Лондон?

— Я живу не в Лондоне и не женат. А почему вы решили спросить про жену?

— Так просто. Если бы она у вас была, то очень беспокоилась бы за вас. Думаю, что и подружек у вас хоть отбавляй.

— Перед войной — да. Но ни одна из них не будет обо мне горевать. У них всех короткая память.

— Разве девушки не писали вам писем, когда вы были в плену?

— Нет. Писала только моя мать. Кстати, у вас прекрасные руки, Кандида.

— Серьезно? — удивилась девушка.

— Я всегда смотрю на руки. Они многое могут рассказать о человеке. Ваши — просто великолепны.

— И что же сказали вам мои руки?

— Что у вас глубокая чувствительная душа.

— Какая чепуха! Наклоните голову.

Но Дэвид не послушался своего парикмахера, а прямо посмотрел ей в глаза. Их взгляды встретились, и девушка уловила во взоре мужчины нечто такое, в чем она побоялась себе признаться. Кандида почувствовала, как предательски набухли и затвердели ее соски, и краска ударила в лицо.

— Вы правда офицер? — спросила она, пытаясь сосредоточиться на своей работе.

— Младший. Всего лишь капитан. А почему вы спрашиваете об этом?

— Паоло и Джакомо готовы выполнить любое ваше приказание.

— Естественное проявление признаков англосаксонской нации.

— Вы говорите как настоящий нацист.

Неожиданно на кухню вошла Роза. Ее губы были поджаты. Фартук крепко завязан вокруг поясницы. Роза плакала накануне, но сейчас взгляд ее был как обычно тверд и упрям.

— Что здесь происходит? — резко спросила она. Англичанин только обаятельно улыбнулся в ответ:

— Я пользуюсь вашим гостеприимством, простите.

— Меня попросили, чтобы я подстригла волосы, мама, — смущенно ответила Кандида.

— Запаршивели совсем в горах. Где-то на марше потеряли все мыло и лезвия для бритья. Спать приходилось в заброшенных сторожках в горах. Сами понимаете — это не очень комфортабельное жилище.

— Разве вы не слышали звука моторов? — мрачно спросила Роза. — Самолеты разыскивают вас повсюду, а вы спокойно занимаетесь здесь своим туалетом.

— Как только ваша очаровательная дочь закончит свою работу, я растаю во тьме, мадам. — Взгляд англичанина выразительно скользнул по контуру груди Кандиды под шерстяным платьем. — Не знаю, как отблагодарить вас за вашу доброту.