Кандида взяла фонарь трясущимися руками и пошла впереди. «Господи. Господи, Святая Богородица, спаси наши жизни»!» — не переставая молилась девушка.

Офицер шел следом за Кандидой вниз по лестнице, с отвращением пытаясь пнуть каждую мышь, которая попадалась на его пути.

— Как можно жить в такой грязи? — обратился он к девушке. — Вы, итальянцы, просто не знаете, что такое чистота и порядок.

Кандида, не поднимая глаз, продолжала молиться. Офицер повернулся и позвал двух солдат. Они вошли и начали быстро расчищать дорогу. Держа пистолет наготове, эсэсовец продолжал обыск. Немцы последовательно обыскивали любое, даже самое малое укрытие, в котором, по их мнению, мог спрятаться человек. Кандида осталась стоять у самого основания лестницы, держа фонарь в трясущихся руках. Что, если Джозеф вдруг издаст стон? Или попросит воды?

Вдруг один из солдат направился прямо к укрытию. Девушка услышала, как заскрипели его сапоги. Он остановился, ударил тяжело по бочке, прислушиваясь к звуку.

Сердце Кандиды почти остановилось от ужаса. Нет! Так не должна кончиться ее жизнь и жизнь ее близких. В ушах появился какой-то непрекращающийся шум, а колени подкосились сами собой, и Кандида медленно начала сползать по стене — фонарь ударился об пол.

Во тьме испуганные голоса немцев стали походить на остервенелый лай овчарок.

Кандиду грубо подняли на ноги.

— Что с тобой?! — заорал ей в самое ухо офицер. — Почему опустила фонарь?

— Я… Я потеряла сознание, — запричитала девушка. Офицер с размаху дал ей пощечину:

— Почему?

— Тяжело дышать. Я не переношу закрытого пространства.

Немец выругался на своем языке. А девушка начала медленно подниматься наверх по направлению к кухне. Офицер же, чья фуражка оказалась вся увешана старой паутиной, испытывал теперь самый настоящий приступ холодного гнева.

— Ни один немецкий фермер не будет содержать свой дом в такой грязи, — при этом он даже плюнул в лицо Винченцо. — Вы все — свиньи!

А затем он принялся выкрикивать какие-то команды по-немецки.

Отряхиваясь от пыли, из подвала появились солдаты. Кандида чувствовала, что голова ее шумит после удара. Она никак не могла поверить тому, что укрытие так и осталось незамеченным. Каким-то чудом ее обморок отвлек внимание солдат и спас все дело.

Эсэсовец был похож сейчас на взбешенного пса, который в последний момент упустил попавшуюся было дичь. Он ходил взад и вперед по кухне.

— Вы уже знаете, что произошло накануне. Совершенно хладнокровно кто-то убил немецких солдат. Убийцы будут пойманы. Вы ведь знаете о наказании, которое ждет их. Да или нет?

— Да, — быстро ответил Винченцо.

— Любое предательство будет отплачено только кровью. Кровью самого изменника, а также кровью его матери, отца, жены и детей. — Здесь офицер резко развернулся и обратился к Тео. — Ты, герой войны. Ты ведь согласен, что мы проиграли войну только из-за вас, глупых итальяшек? Согласен или нет?

Тео продолжал стоять молча, уставившись в пол.

— Отвечай!

— Итальянцам эта война не была нужна. Не нужна она и сейчас.

Глаза офицера даже расширились от удивления. Затем он выкрикнул какие-то команды по-немецки. Без промедления два солдата выступили вперед, держа в руках по лому.

— Нет! — вскричала Кандида, бросившись между немцами и Тео. Мать успела схватить дочь за плечи и отбросить ее назад. Девушка видела, как согнулся брат, прикрывая руками голову. Тяжелое железо безжалостно начало крушить человека. Они свалили брата на пол, а он свернулся калачиком, стараясь прикрыть голову.