— Ублюдки, — выругался Винченцо и выключил радио.

Роза побелела. Она положила вилку и нож рядом с тарелкой и прерывисто дышала. Каждый понимал, что сообщение вклинилось по ошибке, просто они не настроились точно на нужную волну, но в голосе диктора почувствовалось нечто завораживающе холодное и жестокое. В кухне на несколько минут воцарилась мертвая тишина.

Джозеф перегнулся телом через стол и. обращаясь прямо к Розе, заверил ее:

— На следующей неделе я буду уже достаточно здоров, чтобы оставить вас.

— Глупости, — заметил Винченцо. — Недели слишком мало для вас.

Джозеф отрицательно покачал головой:

— Если немцы и схватят меня, то я, может быть, попаду под решение Женевской конвенции. Но вас они… — Американец выразительно направил на Винченцо свой указательный палец, словно дуло пистолета.

— Как и всех мужчин в деревне Сан-Вито, — добавила Роза.

Винченцо шикнул было на жену, но американец тут же поинтересовался:

— Что произошло в той деревне? — и после недолгой паузы добавил: — Расскажите.

— Эсэсовцы всех расстреляли, — не выдержал Тео. — За то, что вы и ваши друзья взорвали грузовик.

Всем было видно, как изменилось лицо иностранца.

— Сколько там убили людей?

— Около двадцати.

Джозеф вновь замолчал, а глаза его смотрели куда-то в пустоту.

— Это мой просчет, — наконец выговорил он.

— Нет, — возразил Винченцо и пожал плечами. — Вы не можете корить себя за то, что сделали фашисты.

— Я нажал детонатор и положил взрывчатку. Мне было известно, каковы обычные последствия. Значит, виноваты мы.

— Война есть война, — попытался возразить Тео. — Они поступали точно так же и в Греции, и в Югославии.

— Но я не имел права так действовать. Мы только играли в войну и в конечном счете ничего не добились. Убить с дюжину немцев — ведь это почти ничего. И у меня не было никакого права здесь оставаться. На следующей неделе мне следует уйти.

— Ну куда вы пойдете? — не выдержал Винченцо и в волнении поднялся с места, а потом подошел к окну и открыл его. Откуда-то из долины, за озером, доносился неясный шум. Явно передвигались какие-то войска по дороге в Брешиа.

Винченцо пришлось закрыть окно.

— Как тогда, после перемирия. В долине полно немцев.

— Без помощи, один, раненый партизан тут же попадется им в руки, — сказал Тео.

— Так не мешайте ему попасть в плен, — не выдержала Роза.

— Мама, нет! — взмолилась Кандида.

— Мы и так две недели укрывали его. Но ради любви Господней, я не хочу, чтобы нас здесь всех расстреляли.

— Роза, прекрати! — прикрикнул Винченцо.

— Нет, я не замолчу. Посмотри на своих детей, Винченцо. Ты перед ними в ответе, а не перед этим иностранцем.

— Но Джозеф тоже чей-то сын, мама, — заметил Тео.

— Да, но не мой. — В глазах Розы заблестели слезы. — Винченцо, рано или поздно немцы все равно схватят его, так пусть не у нас в доме.

— Она права, — подтвердил Джозеф. — В конце концов, швы уже сняли, и я могу идти.

На это Винченцо резко поднял руку вверх.

— Ваши друзья разбежались кто куда. И идти вам просто некуда.