Лишь несколько мгновений спустя Кандида вернулась в реальность и увидела в проеме открытой двери одинокую фигуру Джозефа. Она направилась прямо к нему.

Рана явно его не беспокоила, и сейчас Джозеф выглядел хорошо и держался прямо. Казалось, будто американец даже помолодел и не казался больным и беспомощным, каким его еще совсем недавно знала Кандида. Джозеф успел обзавестись окладистой пышной бородой. Улыбнувшись, он протянул к ней руки.

— Я же просил не приходить сюда, — слегка смущаясь, произнес американец.

— Но я беспокоилась и решила навестить. Возьмите — здесь еда и вино, — сказала девушка, протягивая корзину.

— Спасибо. Заходите.

Внутри башни все было прибрано и вычищено, Джозеф повел Кандиду наверх. Огонь слегка играл в камине. Постель находилась прямо посредине комнаты. Кандида заметила, что американцу даже удалось соорудить два самодельных стула, которые он расположил рядом с камином.

— А зачем два? У вас что — были гости?

— Духи леса время от времени заходят сюда, чтобы поболтать и пообедать со мной.

Сказано это было с такой уверенностью, что Кандида даже на мгновение поверила Джозефу. Он подбросил дров в огонь и уговорил Кандиду снять туфли и просушить их.

— Вы здесь все так прекрасно устроили, — произнесла Кандида, оглядываясь.

— Ну уж, прекрасно. Но хотя бы чисто.

— Как вам здесь живется? — смущаясь, спросила Кандида. — Я все хотела навестить вас раньше, но снег мешал.

— Понимаю. Долгий путь. Да и рисковать вам не следует.

Джозеф стал готовить ужин. Кандида внимательно следила за его движениями. Теперь Джозеф казался сильным и даже грациозным.

— Боль прошла?

— Вы имеете в виду рану? Прошла. Вы меня полностью вылечили.

Кандида заметила, что Джозеф жарил грибы.

— А вы хорошо знаете, какие из них съедобные, а какие — нет? Ведь это может быть очень опасно.

— Я уже несколько недель ем их и, как видите, еще жив. А вот вы побледнели. Кандида, и похудели. Худоба не идет вам.

— Зато вы расцветаете с каждым днем. Жизнь отшельника явно пошла на пользу.

— Как ваши родители, как Тео?

Кандида рассказала все в подробностях, не переставая оглядываться по сторонам. Джозефу удалось соорудить и еще кое-что из мебели, сколотив наскоро грубые доски. А на полке расположилась маленькая библиотечка. Рядом с постелью лежала книга Данте «Божественная комедия». Девушка пыталась вообразить себе одинокую жизнь американца в этих стенах. Одиночество, абсолютный покой и тишина, да еще мелкие заботы по хозяйству — вот, пожалуй, и все, что заботило сейчас Джозефа. Иногда, правда, он мог обратиться и к чтению, но книг было слишком мало. Кандида почувствовала, как сердце ее сжалось от тоски. Однако у Джозефа было явное преимущество: в его душе царил мир и покой, чего нельзя было сказать про саму Кандиду.

— А Дэвид? — неожиданно начал Джозеф. — Как он?

Девушка глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Я беспокоюсь за него. Он так подавлен, так нервничает.

— Что? Дэвид был груб с вами?

— Нет. Конечно нет, — успокоила своего собеседника Кандида, — но дух его сломлен. Ему все время хочется куда-то бежать и где-то спрятаться. Он постоянно говорит про Швейцарию и о том, что готов сдаться немцам.

Джозеф резко развернулся и посмотрел Кандиде прямо в глаза.