— Я соберу лохмотья и сожгу их.

— Спасибо, Тео.

Брат знал, что Кандида не притронется к разорванным тряпкам.

Дэвид молча слушал рассказ Кандиды. Сигарета почти догорела у него в руках. Девушка рассказала обо всем, даже о попытке изнасилования и об угрозе Гвистерини разыскать и оскопить Дэвида.

— Здесь уже небезопасно, — закончила она упавшим голосом. — Фашисты могут вернуться в любую минуту, и чем хуже складываются для них военные действия, тем злее они становятся.

Дэвид отшвырнул окурок в сторону, где сидела одна из кошек, повернулся к Кандиде и холодно заявил:

— Это только твоя ошибка.

— Что ты имеешь в виду? — произнесла девушка, чувствуя, как мурашки поползли по спине.

— Только ты держала меня здесь.

— Но я никогда не упрашивала тебя остаться.

Дэвид, казалось, ничего не слышал.

— Я не настолько эгоистична, чтобы рисковать твоей жизнью. Мне казалось, ты остаешься только из-за того, что сам не хочешь уходить в горы или совершать рискованный переход в Швейцарию. Обо мне не было и речи.

— Но это так. И вот к чему все привело.

Кандида даже не нашлась что ответить. Она чувствовала себя ужасно. После продолжительного молчания Дэвид вновь закурил. Кандида взяла его за руку.

— Когда погода улучшится, ты сразу же можешь уйти в горы и присоединиться к другим партизанам.

— Может быть, может быть, — согласился англичанин. Он уже давно прекратил даже упоминать имена других партизан и не говорил о возможности присоединения к какому-то отряду, но Кандида знала, что эта мысль не дает покоя ее возлюбленному.

— Если хочешь, я попытаюсь связаться с Паоло. Он поможет тебе перебраться в какое-нибудь безопасное место.

— Паоло — мелкий воришка. Может быть, мне удастся добраться до Рима и там дождаться прихода английской армии.

— Это очень опасно, Дэвид.

— Я могу сойти за сезонного иностранного рабочего.

— Нет. Ты никогда этим не занимался.

— А ты между тем будешь заботиться о Джозефе и, глядишь, вскоре поставишь его на ноги.

— Джозефу сейчас не лучше, чем тебе, Дэвид. Он живет в лесу, словно отшельник, и ему одиноко сейчас так, как никому на свете.

Дэвид вновь отбросил недокуренную сигарету и заключил:

— Нет, я все-таки совершил ошибку.

— А почему бы тебе не присоединиться сейчас к Джозефу, — вдруг предложила Кандида. — Вдвоем вам повезет и вы доберетесь до Швейцарии.

— Нет, — коротко отрезал Дэвид.

— Почему? Ведь он же твой друг.

— Никогда им не был.

— Но вы воевали вместе.

— Из этого нельзя делать вывод, будто он стал моим другом. Джозеф никогда не любил меня, а я его. Он всегда командовал и всегда подчинял себе всех.

Дэвид вновь выбросил окурок, и на этот раз кошке, которая успела приготовиться, удалось схватить его лапками.

— Джозеф — высокомерный американский еврей.

— Еврей?

— Господи. Я думал, что ты сразу же обо всем догадалась.

— Да, да… Я заметила что-то.

— Что?

— Так, ничего.

— Ты заметила, что он обрезан, — догадался вдруг Дэвид, и глаза его сузились. — Ах ты, маленькая проститутка. А я и не догадывался, что ты уже спала с ним.

— Мне приходилось мыть его, когда он был больным и беспомощным. — Лицо Кандиды покрылось краской. — Мне казалось, что он вот-вот должен умереть.