– Да я гляжу, ты у нее не один был.

Элен ни разу за время рассказа не упомянула имя своего поклонника, и Патрик решил, что речь идет еще о ком-то.

– Любовь, любовь, – сказал он, покачивая головой. – Ей нужны деньги, вот и все.

– Нет. – Эдмонд покачал головой. – Она рассказывает обо мне.

– Не знал, что у тебя жена в Австралии и двое детей, – ехидно заметил Патрик.

– Это она придумала, – возразил Эдмонд. – И еще много чего тоже. Ей просто стыдно за меня. – Он опустил глаза. – Стыдно признаться, что полгода провела с человеком, который ее потом бросил. Кому приятно рассказывать такие вещи. Она права.

Патрик перестал улыбаться.

– Но ты же не бросил ее. Еще не бросил. Может быть, в твоих словах есть доля правды, мы поступаем не очень честно, но в определенных обстоятельствах…

– Никакие обстоятельства не дают нам права так поступать, – перебил его Эдмонд. – Ты и сам прекрасно это понимаешь.

Патрик пожал плечами.

– В любом случае мы обязаны довести проверку до конца. Я разговаривал недавно с одним приятелем, и он рассказал похожую историю. Только там дело закончилось почти трагически: беднягу похитили, вывезли из города и два дня держали в каком-то сарае. Кроме того, ты сам дал мне неделю.

– А я и не отказываюсь от своих слов.

Оба замолчали. Между тем Элен рассталась с подругой и пошла на работу.

Эдмонд прекрасно ее понимал. Она старалась быть со всеми любезной и обходительной. Но Патрик опять сделал неправильный вывод.

– По-моему, она не сильно расстроена.

Через большие окна было видно, как Элен берет заказ у бородатого мужчины лет пятидесяти. Он улыбался ей, и она кокетничала в ответ.

– Я бы даже сказал, совсем не расстроена, – добавил Патрик.

– Ты ничего не понимаешь, – равнодушно сказал Эдмонд.

Патрик и вправду не мог понять, что кокетство – всего лишь ширма, стена, за которую пытается спрятаться оскорбленная женщина.

«Ты этого не понимаешь»… Господи, сколько раз их с Патриком разговоры начинались этой фразой! Да и заканчивались, впрочем, тоже.

Они слишком разные.

– Давай не будем спорить, – миролюбиво предложил Патрик. – Сидеть без дела смысла нет, так что давай вернемся к концу ее смены и посмотрим, что она будет делать дальше.

Так и поступили. День прошел в обычных заботах, а в начале восьмого друзья уже возобновили наблюдение с облюбованного заранее места.

Некоторое время сидели молча.

– Когда заканчивается смена? – прервал молчание Патрик.

– Наверное, в восемь или в девять вечера, но я точно не помню.

Эдмонд вслушивался в каждое брошенное Элен слово, ловил каждый звук, одновременно пытаясь представить, что она делает, с кем разговаривает. Разлука давалась ему тяжело, и он уже не раз корил себя за то, что согласился с планом друга.

А вот Патрику вскоре надоело сидеть, ничем толком не занимаясь. Сначала он сделал несколько звонков, потом почитал какой-то экономический журнал и, наконец, достал из «дипломата» папку с предусмотрительно захваченной пришедшей за день почтой.

Патрик был безразличен к женщинам и просто не замечал их. Он не обращал внимания на то, что они меняют прически, цвет волос, духи, одежду. И поэтому Элен не произвела на него никакого впечатления.

– Тебе кто-нибудь хоть раз в жизни нравился? – спросил Эдмонд неожиданно.

Патрик посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Нет, хвала богам, меня еще никто ни разу не поймал в свои сети.