— Хоть сразу три, — великодушно позволил я. — Я не оплачиваю расходы.

Филдс внимательно посмотрел на меня. Его бесцветные глаза как-то странно сфокусировались, словно он носил пару незаметных компрессоров, не зная, как с ними обращаться. После долгой паузы он сказал:

— Вы знаете кого-нибудь, кто спал с Астер Миккелсон?

— Нет. А что?

— Я просто спросил. По-моему, она лесбиянка.

— Сомневаюсь, — сказал я. — Это имеет значение? Филдс тонко рассмеялся.

— Я пытался соблазнить ее прошлым вечером.

— Я заметил.

— Я слишком много выпил.

— И это я заметил.

— Астер сказала мне очень странную вещь, когда я пытался затащить ее в кровать, — сказал Филдс. — Она сказала, что не спит с мужчинами. Она сказала это таким тоном, словно это общеизвестно, и лишь я такой идиот. Я решил поинтересоваться, может, и правда есть что-то такое, чего я не знаю о ней?

— Вы можете спросить у Санди Кларика, — предложил я. — У него есть досье на каждого.

— Я не стану делать этого. Это будет… немного недостойно с моей стороны…

— Хотеть переспать с Астер?

— Нет. Получать сведения от этого бюрократа. Пусть все останется между нами.

— Между нами, профессорами? — подчеркнул я.

— В известном смысле, — Филдс улыбнулся, но это стоило ему определенных усилий. — Послушайте, старина, я не хочу обременять вас своими проблемами. Просто подумал — если вы что-то знаете о… а…

— О ее наклонностях?

— О ее наклонностях.

— Совершенно ничего. Это великолепный биохимик, — ответил я. — Как человек очень сдержанна. Это все, что я могу сказать.

Немного погодя Филдс ушел. Я слышал, как в коридоре громко хохотал Ллойд Колф. Я чувствовал себя подобно заключенному. А что, если позвонить Кларику и попросить прислать Марту-Сидни. Я разделся и залез под душ, позволив молекулярному душу смывать не только грязь — главное — усталость после путешествия из Вашингтона. Потом я немного почитал. Колф дал мне свою последнюю книгу — антологию метафизической любовной лирики, которую он перевел с финикийских текстов, найденных в Библе. Финикийцы всегда представлялись мне решительными торговцами с Левантом, у которых не было времени на поэзию, эротику и тому подобное. Но это была потрясающая чепуха, грубая и жестокая. Я даже не предполагал, что существует столько способов описаний женских половых органов. Страницы украшались огромными гирляндами прилагательных; каталогами вожделений, подобных описаниям продажного скота. До наших дней дошло далеко не все. Я поинтересовался, подарил ли он экземпляр Астер Миккелсон.

Мне нужно было немного подремать. Я проснулся около пяти, когда из щели информации в стене появилось несколько листов бумаги. Кларик рассылал путеводитель для Вонана-19. Это была стандартная чепуха: нью-йоркская фондовая биржа, Великий каньон, пара заводов, индейская резервация и — это уже было вписано карандашом — Лунный городок. Мне стало интересно, должны ли мы будем сопровождать Вонана, если он соберется на Луну. Возможно.

Весь обед Элен и Астер о чем-то тайно шушукались. Я обнаружил, что сижу рядом с Хейманом и мне грозит научное обсуждение какой-нибудь чепухи.

Ллойд Колф рассказывал сказки на разных языках Филдсу, который мрачно слушал, потому что снова здорово напился. Присоединившийся к нам во время десерта Кларик сообщил, что Вонан-19 уже на борту ракеты, направлявшейся в Нью-Йорк. По местному времени он прибудет около полудня.