Гид продолжала жужжать про биржевой тикер и убытки Доу-Джонс. Она расшифровывала египетские иероглифы, проплывающие на экране; рассказывала о биржевых спекулянтах, игравших на понижении и повышении цен; о краткосрочных сделках; о необходимости разницы между себестоимостью и продажной ценой и о многих других удивительных и странных вещах. В заключение она показала нам компьютерный выпуск и позволила нам заглянуть вовнутрь этого дурдома, где сделки производились с невероятной скоростью, а биллионы долларов переходили из рук в руки в одно мгновение.

Я был в ужасе от таких размахов. Поскольку у меня никогда не возникало желания позвонить своему брокеру, если вообще у меня был таковой, и связаться с информационными банками. Продается сотня Джи-Эф-Эр! Покупается две сотни Цэ-цэ-цэ! Ммо! Поднялось вдвое. Это был смысл жизни, сущность бытия. Его бешеный ритм полностью захватил меня. Мне хотелось рвануться к компьютерной шахте и обнять его глянцевую громадину. Я видел его линии, распространявшиеся по всему миру, добираясь даже до реформистского социалистического братства в Москве, проповедуя доллар в разных городах, даже, возможно, на Луне, на наших будущих станциях на планетах, на самих звездах… триумф капитализма!

Гид исчезла. Вперед вновь выступил президент фондовой биржи Нортон, сияя от удовольствия, и сказал:

— Ну, а теперь, если я смогу помочь вам разобраться с возникшими проблемами…

— Да, — мягко перебил его Вонан. — Объясните, пожалуйста, зачем нужна фондовая биржа?

Президент побагровел. С ним явно был шок. После столь подробных объяснений… почетный гость вдруг спросил, для чего все это нужно? Мы тоже слегка встревожились. Никто из нас не предполагал, что Вонан абсолютно несведущ в вопросах назначения такого предприятия. Как он мог допустить, чтобы его привели на биржу, если не знал, что это такое? Почему он не поинтересовался заранее? Я еще раз понял, что ес ли он являлся настоящим пришельцем, то, должно быть, считал нас занимательными человекообразными обезьянами, чьи планы и схемы были очень забавны. Его не столько интересовало посещение фондовой биржи, сколько тот факт, что наше правительство искренне желало, чтобы он побывал там.

— Хорошо, — сказал руководитель биржи, — насколько я понял, мистер Вонан, во времени, из которого вы… вы прибыли, таких вещей как биржа не существует?

— По крайней мере, я ничего не знаю об этом.

— Но, может быть, у нее какое-нибудь другое название?

— Я не могу подобрать эквивалента. Выражение ужаса.

— Но как вам удается перемещать единицы корпоративной собственности?

Непонимание. Лучистая, немного насмешливая улыбка Вонана-19.

— У вас есть корпоративная собственность?

— Простите, — отозвался Вонан, — до своего путешествия сюда я очень старательно изучал ваш язык, но в моих познаниях немало белых пятен. Может быть, вы поясните некоторые из своих основных терминов?

Раздражение президента стало исчезать. Его щеки покрылись пятнами, глаза забегали, подобно диким зверям, попавшим в клетку. Нечто подобное я наблюдал на лице Везли Братона, когда тот узнал от Вонана, что его волшебная вилла, созданная для того, чтобы простоять века, подобно Парфенону и Тадж-Махалу, к 2999 году исчезнет и будет забыта, а если бы и сохранилась, то считалась бы проявлением причудливой глупости. Нортон не мог понять непонимание Вонана, и это действовало ему на нервы.

— Корпорация это… — сказал Нортон, -..компания. Это группа людей, объединившихся для совместного получения выгоды. Для производства товаров, для оказания определенного вида услуг, для…

— Выгода, — вяло повторил Вонан. — А что такое выгода?

Нортон закусил губу и отер рукавом вспотевший лоб.