— Выгода, — вяло повторил Вонан. — А что такое выгода?

Нортон закусил губу и отер рукавом вспотевший лоб. После некоторых раздумий он сказал:

— Выгода — это то, на сколько доходы превышают цены. Избыточная стоимость, как обычно говорят. Основной целью корпорации является получение выгоды, которую можно будет разделить между владельцами корпорации. Таким образом, она будет считаться наиболее продуктивной, если твердые цены будут выше, а цена одной единицы производства ниже, чем рыночная цена продукта. Люди предпочитают корпорации простым сотрудничествам, потому…

— Я не совсем понял, — перебил его Вонан. — Если можно, то объясните, пожалуйста, более простыми терминами. Смыслом корпорации является выгода, так? Которую делят между собой владельцы? Но кто такой владелец?

— Я как раз подошел к этому. Говоря юридическим языком….

— И чем так важна выгода, если владельцы так хотят ее получить?

Я почувствовал, что начиналась настоящая травля. Я встревоженно посмотрел сначала на Колфа, потом на Элен, а потом на Хеймана. Но их это, похоже, не смущало. Холлидей слегка нахмурился, но, скорее всего, считал вопросы Вонана-19 более невинными, чем я.

Ноздри представителя фондовой биржи задергались. Он с трудом сдерживал гнев. Один из репортеров, оживившись при виде смятения Нортона, направил камеру прямо ему в лицо. Но президент закрыл ее рукой.

— Насколько я понял, — медленно спросил Нортон, — в ваше время концепция корпорации не известна?

Также исчез и инстинкт получения выгоды? И деньги тоже исчезли из употребления?

— Я вынужден на все ответить «да», — вежливо отозвался Вонан. — По крайней мере, если я правильно понял эти термины, у нас нет эквивалента им.

— И это случилось в Америке? — обескураженно воскликнул Нортон.

— У нас просто нет Америки, — сказал Вонан. — Я прибыл из Центра. Эти два названия не совпадают. Мне вообще трудно сравнить, хотя бы приблизительно…

— Америка исчезла? Как такое могло случиться? Когда это случилось?

— Думаю, что во времена Очищения. Тогда изменилось многое. Это было очень давно. Я не помню Америки.

Ф. Ричард Хейман почувствовал возможность узнать многое из истории от до умопомрачения уклончивого Вонана. Он оглянулся и сказал:

— Что касается периода Очищения, о котором вы упоминали. Я бы хотел узнать…

Но его прервал негодующий Самуил Нортон:

— Америка исчезла? Капитализм исчез? Этого не может быть! Я же говорю вам…

Один из его помощников торопливо подошел к нему и что-то пробормотал на ухо. Президент кивнул. Приняв от другого помощника фиолетовую капсулу, он проглотил ее. Раздался короткий писк. Скорее всего это было какое-то успокаивающее лекарство. Нортон глубоко задышал, пытаясь взять себя в руки.

После чего обратился к Вонану, но уже более сдержанно:

— Не собираюсь скрывать, что мне трудно поверить во все это. Мир без Америки? Мир, в котором нет денег? Прошу вас, ответьте на один вопрос: ведь весь мир не стал коммунистическим?

Наступила, как это обычно говорят, многозначительная пауза, во время которой камера и магнитофоны старательно фиксировали на лицах обескураженные, злые и встревоженные выражения. Я чувствовал приближение беды. В конце концов Вонан сказал:

— Это еще один термин, смысл которого я не понимаю. Прошу простить мою непосвященность. Боюсь, что мой мир совсем не похож на ваш. Как бы то ни было, — тут он продемонстрировал свою ослепительную улыбку, сглаживая ядовитость своих слов, — это ваш мир, а не мой, что я и собираюсь здесь обсудить.