Но Нормана терзала навязчивая мысль о мире Апокалипсиста.

— Одну секундочку. Объясните мне сначала, как у вас приобретаются товары… ну обрисуйте хоть немного вашу экономику…

— У нас у каждого есть все, в чем он нуждается. Наши запросы учитываются. Ну, а по поводу корпоративного сотрудничества…

Нортон в отчаянии отвернулся. Перед нами возникли перспективы невообразимого будущего: мир без экономики, мир, в котором исполняются все желания. Было ли такое возможно? Или это был плод богатого воображения мошенника? Что бы то ни было, но я не поверил. Однако Нортон сошел с рельсов. Он сделал жест одному из представителей фондовой биржи, который тут же радостно выступил вперед и сказал:

— Начнем с самого начала. У нас есть компания по производству каких-то товаров. Ею владеет группа людей. Говоря юридическим языком, это понятие известно как обязательство. Подразумевается, что владельцы компании несут ответственность за все не правильные или незаконные действия. Чтобы избавиться от подобных обязательств, они создали мнимую сущность под названием корпорация, которая и несет ответственность за любое действие, которое может обернуться против них во время производства. Поскольку каждый владелец имеет свою долю собственности в корпорации, мы можем выпустить акции, являющиеся сертификатами, которые представляют долю заинтересованности в выгоде в…

И так далее, и так далее. Он изложил основной курс экономики.

Вонан смотрел с сияющей улыбкой. Он молчал, пока человек не дошел до того, что в случае, когда владелец захочет продать свою долю в компании, для него будет целесообразней воспользоваться системой акций, которая позволит продать долю лицу, предложившему наивысшую цену. Тогда Вонан тихо и уничтожающе заметил, что он не до конца понял такие понятия как собственность, корпорация и выгода, которую человек может получить через биржу. Я был уверен, что говорил он это специально, чтобы окончательно вывести людей из себя. Он разыгрывал из себя утописта. Добиваясь длинных объяснений об устройстве нашего общества, он играючи констатировал факт своего непонимания надуманности внутренней системы и предлагал свою версию, давая понять, что все это временно и не имеет особого значения. Обычно спокойные работники фондовой биржи заволновались. Они не могли даже предположить, что кто-то может придерживаться такой издевательски-невинной точки зрения. Ведь даже дети знали, что такое деньги и чем занимаются корпорации, хотя они не всегда улавливали смысл понятия «ограниченная ответственность».

Мне совершенно не хотелось вмешиваться в сложившуюся ситуацию. Я лениво глазел по сторонам. Остановив свой взгляд на желтой ленте биржевого ти-кера, я вдруг прочитал:

— Фондовая биржа принимает человека из 2999 года.

После чего последовало:

— В данный момент он находится на балконе для посетителей.

Дальше шли сообщения о биржевых сделках и об изменениях в средних числах. Но дело было сделано. В зале биржи все остановилось. Тысячи лиц обернулись к балкону. Начали раздаваться крики. Брокеры махали руками и радостно приветствовали Вонана. Они сбились в одну кучу, кричали, издавали какие-то непонятные звуки, показывали пальцами. Чего они хотели? Узнать среднестатистические данные на январь 2999 года? Или просто посмотреть на человека из будущего? Вонан стоял уже у края балкона, подняв вверх руки, словно благословляя капитализм. Может быть, это был последний обряд такого рода… обряд помазания финансовых динозавров.

— Они ведут себя странным образом, — сказал Нортон, — Мне это не нравится.

— Давайте уведем Вонана. — встревожено сказал Холлидей. — Похоже, начинаются волнения.

По воздуху поплыла лента тикера. Взбунтовавшиеся брокеры хватали ее длинные полосы, танцевали с ними и посылали в сторону балкона.