Пауза.

«Если вы прочли и поняли инструкцию, то подтвердите это словом „да“».

— Да, — сказал я.

И тут я задумался, а умел ли Вонан читать. Да, он свободно владел английским, но совсем не обязательно, что он умел читать. Я уже собрался прийти к нему на помощь, но компьютер что-то спрашивал у меня, и я перевел глаза на экран.

Он выяснял мои сексуальные вкусы.

«Женщина?»

— Да.

«До тридцати?»

— Да, — немного подумав, ответил я.

«Предпочитаемый цвет волос?»

Я сомневался.

— Рыжий, — сообщил я, чисто из разнообразия.

«Предпочитаемый физический тип: нажать соответствующую кнопку внизу экрана».

На экране появились три женских контура: мальчишеский, среднего роста с более округленными грудями и с тяжелой грудью и огромными чувственными сосками. Я не знал на какой кнопке остановиться. Мой первый порыв был выбрать самую чувственную девушку, но, вспомнив, что ищу разнообразия, я остановился на контуре мальчишеского типа, очень напомнившего Астер Миккелсон.

После этого компьютер стал допрашивать, какого типа физическую близость я предпочитаю. Он жестко сообщил, что за аномальные акты дополнительная плата. После чего последовал список, где указывалась дополнительная сумма за каждый тип. С легким холодком под сердцем я отметил, что педерастия в пять раз дороже сношения с женщиной, а цена контролируемого садизма превышает цену мазохизма. Но я решил, что пускай кто-нибудь другой получает удовольствие через ухо или пупок. В подобных вопросах я придерживаюсь консервативной точки зрения.

Дальше следовал выбор положения. На экране появилось изображение, чем-то напоминавшее Кама-Сутру: двадцать странно натянутых мужчин и женщин совокуплялись во всевозможных экстравагантных позах. Я видел памятники былого изобилия и плодородия индусов — храма Конарака и Кхаджурахо, украшенные изображениями сильных мужчин и полногрудых женщин, Кришны и Раджи во всевозможных позах. На экране было нечто похожее, хотя недоставало volupte индийского солнца. Я выбрал позу, которая наиболее сильно поразила мое воображение.

В заключение компьютер затронул самый деликатный вопрос — он пожелал узнать мое имя и индификационный номер.

Можно предположить, что подобное предписание добавлено по инициативе мстительных, не в меру щепетильных женщин, которые ведут отчаянный арьергардный бой за существование полной программы легализации проституции. Но все дело в том, что никто не станет посещать подобное заведение, узнав, что его индификат записывается главным компьютером, потому что впоследствии это может быть использовано против него. Владельцы учреждения урегулировали подобный вопрос, во всеуслышание объявив, что вся информация навечно остается сугубо конфиденциальной. Хотя, могу предположить, что некоторые не посещают публичный дом просто потому, что посещение необходимо регистрировать. Ну, а чего было бояться мне? Моей профессии могла навредить лишь моральная низость. А поскольку ничего не было особенного в посещении заведения, допускаемого правительством, я сообщил свое имя и индификат. И тут мне стало интересно, как выкрутился Вонан, у которого нет индификационного номера. Скорее всего компьютер был предупрежден о его присутствии, раз пришелец благополучно миновал эту стадию.

У основания компьютера открылась щель, в которой находилась маска. Подчиняясь приказу, я натянул ее на лицо. Термостатическое вещество покрыло мои черты, словно это была вторая кожа. Я даже удивился, как оно вообще может что-то скрыть, но, заметив свое отражение на экране компьютера, понял, что сам себя не узнаю. Каким-то таинственным образом маска обеспечивала мою анонимность.

Экран скомандовал выйти за дверь. Я подчинился и по геликоновой наклонной дорожке стал подниматься на верхний этаж здания.