Низкий стон срывается с губ, приглушённый чужими губами… облизывает ей губы… он проводит по ним пальцами… кто из них?..

Другие губы приникают и другой поцелуй, от которого заряд в позвоночник и бесстыдные мурашки по спине. И стало вдруг невообразимо необходимо чувствовать ЭТИ губы, сейчас, всегда. Чтоб они стали частью её… и она ответила на поцелуй… Будто полна всего сразу — и делилась, совершенно пуста одновременно — и забирала. Из-за него… он дарил это странное чувство наполненности и пустоты… словно она — воздушный шар, его надувают, от воздуха уже распирает стенки, которые вот-вот лопнут, но внутри при этом скрипучая пустота…

А голос шептал… скажи, скажи Манон, кто, кто из нас, Манон… скажи… скажи… не ЕГО голос…

… Лишь запретное тепло ЕГО губ, сжимающие подбородок пальцы. Был ОН, и не было ЕГО слов… горячий язык скользнул по нижней губе… словно прощаясь… непроизвольно потянулась вслед, из груди вырвался стон… Она стояла, крепко зажмурившись, лёгкие, казалось, вот-вот разорвёт от недостатка воздуха… или переизбытка… Три сердца грохочут рядом… три головы касаются друг друга… три дыхания смешиваются… стиснуты три тела… три души…

Не хочу знать, кто ОН… не хочу думать, что кто-то из этих двоих был ТАК дорог, а она жила не с ним… жила с ДРУГИМ… не тем… любила не ЕГО или казалось, что любила… не ОН целовал её все эти годы… не ТАК целовал…

… страшно… больно… вновь пустота, холодная, равнодушная…

Открыла глаза. Без эмоций и огня.

— Дарк… филей, — дала тихую команду Манон.

Пёс, всё это время лежащий мирно у камина, вскочил, довольно тявкнул и бросился в атаку.

Обиженный вопль оглушил Манон, Дарк выбрал Маркуса для атаки, Илиан получил локтем в солнечное сплетение, когда ослабил хватку, отвлёкшись на собаку и Маркуса… А потом заработали плети…

Илиан и Маркус

Они лежали на постели в спальне Илиана. Лицом вниз. Обнажённые. Скрежетали стиснутыми зубами, а умелые руки Моро и неумелые Леона обрабатывали их раны. Особенно досталось их ягодичным мышцам.

Илиан обернулся через плечо, глянул на зад Маркуса и заржал.

Маркус набычился, но ничего не сказал. Он терпел, сжав зубы. Моро накладывал швы на его правую ягодицу, там, где отметились клыки Дарка.

— Она и тебя пометила, — сказал Илиан, отсмеявшись.

— В смысле? — не понял Маркус.

— Меня вилкой в зад, вот глянь, видишь — два таких круглых шрамика?

— Вижу.

— А у Тиграна на груди М.

— Ему лучше, — вздохнул Маркус

— Не скажи, — хохотнул Илиан, вспомнив значение этой литеры.

— Ну, вас-то она своей рукой, а меня псина покусала.

— На тебя у неё рука не поднялась, — сказал Моро, шлёпнув по левой ягодице, относительно целой. Маркус выругался.

— Ну что, меченные, рассказывать будем, чем так Ноночку разозлили, или сразу… ампутация? — спросил так, по-доброму, старый лекарь. Мужчины непроизвольно сжали тазобедренные мышцы и ноги сдвинули поплотнее.

— Отделала она вас знатно, — прицокнул языком Моро, окидывая взглядом спины и ягодицы пострадавших за правду. На коже чётко выделялись длинные бордовые полосы от плетей, множество полос… особенно на нижних седалищных мышцах. — Завтра фиолетовыми станут и заживать будут не менее двух недель. Могу сказать в утешение, она вас любя отделала.

— ЛЮБЯ!!!?? — вскричали парни возмущённо.