Понимая, что документов на карету у меня нет, я задумался над вопросом — как сделать так, чтобы у меня не забрали повозку.

— Дорогая, у вас чистый лист бумаги и ручка найдутся?

— Одну секундочку, — продавщица зашла в кассовую зону и дала мне лист бумаги и ручку.

Пока полицейские осматривали экипаж, я потратил пару минут и намалевал на листе кое-какие записи.

— Лёня, иди распишись, — попросил я друга.

— Ты чего удумал? — шепнул он.

— Карету у тебя покупаю!

— Э… Так карета же…

— Твоя и ты мне её продаёшь, — перебил я. — Ну, если не хочешь идти в поместье пешком.

— Да ладно, чё ты! Я просто спрашиваю, где расписаться?

Я указал ему место для подписи, и Лёня, старательно высунув кончик языка, подписался.

Я рассчитался, оставив щедрые чаевые, а выходя из магазина, обнаружил в своём кармане записку. Сложенный пополам листок с отпечатком поцелуя красной помадой. Даже интересно, кто из них подложил записку?

— До свидания, Константин Фёдорович! — пропели продавщицы.

Выходя из бутика, я прихватил конфетку из высокой вазы, будет чем порадовать сестрёнку. Надо бы ей ещё игрушек купить по пути домой.

— Господа, у вас, видимо, какие-то вопросы к моему экипажу? — обратился я к полицейским, выходя из бутика и держа в руках пакеты со старой одеждой.

Стражи порядка обернулись и, увидев дорого-богато одетых дворян, вытянулись по струнке.

— Судари, здесь запрещено стоять! — объяснил полицейский. — Нам положено забрать карету на штрафстоянку.

— Так мы и не стоим, мы уже выезжаем, — заверил я и покосился на Лёню. — Леонид Игоревич, вам не следовало отпускать извозчика до завершения сделки! Я так и знал, что что-нибудь он да натворит. Полюбуйтесь — он оставил карету в запрещённом месте!

Я обернулся к полицейским, успевшим достать клейкую ленту для опечатки кареты, и продолжил.

— Простите великодушно!

— Сударь, попрошу вас предоставить документы на экипаж, — попросил полицейский.

— Вот-с, документы купли-продажи, как раз оформили сделку с Леонидом Игоревичем, — я указал на Лёню. — Попрошу по возможности нас не задерживать, до министерства внутренних дел здесь рукой подать. Но господин заместитель министра, как вы, наверное, знаете — любит пунктуальность.

Полицейский изучил листок с моими каракулями и нашими подписями. Помялся, но всё же убрал клейкую ленту. Стражи правопорядка переглянулись.

— Хорошего пути, господа!

— И вам спокойной службы.

Мы с Лёней сели в карету и отъехали от магазина. Проезжая мимо здания губернского министерства внутренних дел, приятель на меня покосился.

— Мы разве к заместителю министра не поедем?

Пришлось объяснять, что эта карета не моя, и потому мне пришлось импровизировать в разговоре с полицией.

— Во как! — изумился Лёня. — Я-то уже губу раскатал, что мы у заместителя министра чай пить будем! Погоди, если карета не твоя, то чья?

— Одних нехороших людей, которые дали мне ей безвозмездно попользоваться.

В поместье мы прибыли поздним вечером. Там нас восхищённо встречали домашние.

— Аж дурно стало! — принялась обмахиваться кухонной салфеткой Наталь Петровна, когда увидела на моём пальце белое кольцо.

— А я всегда верил, что Константин Фёдорович далеко пойдёт! — подключился её муженёк.

— Ура-а-а! — сестрёнка подбежала и обняла меня.

— На! — я сунул ей конфетку, прихваченную в бутике, и два пакета с игрушками, купленными по пути.