— Зато ты, похоже, попала, — заметил Ричард, поглядев на мои запястья, исчерканные мелкими царапинами, оставшимися от работы с бамбуком.

— Нет, это бамбук. Пришлось сегодня потрудиться... А завтра нужно будет вернуться в «Мицутан» и поглядеть, не развалился ли наш шедевр.

— Бедная детка. Зря ты позволяешь своей тете собой помыкать.

— В японской семье мы, младшие, слушаемся старших беспрекословно, — сообщила я ему занудным голосом.

— Никогда бы не позволил родственникам складывать за меня мою икебану, — усмехнулся он, все еще поглаживая мои руки.

— Поэтому твоя кузина Лиля не знает, что ты голубой?

Ричард выронил мои руки, покраснел и молчал до тех пор, пока не вернулся Энрике. Дождавшись нового приятеля, он принялся шептать ему на ухо что-то тайное и сладкое, а я, почувствовав себя лишней, стала озираться вокруг, разглядывая посетителей. И что же я увидела? Кабинку в дальнем углу полутемного зала, на стене кабинки — крючок для одежды, а на крючке — знакомую джинсовую куртку, пестро расшитую всякой всячиной. Никак Че Фуджисава собственной персоной! Он грустно сидел перед огромной тарелкой с рисом и бобами, тянущей не меньше чем на двадцать три сотни иен, задумавшись, вероятно, о судьбах колумбийских бедняков. А еще обзывал нас буржуйками, чертов лицемер. Но то, что я увидела через секунду, заставило меня забыть о дорогой закуске экологичного господина Че — парень поднялся и протянул руку, приветствуя кого-то, с кем собирался нынче пообедать. Этот кто-то — я была в этом уверена — являлся его кровным врагом. Этот кто-то сменил свою корпоративную сбрую на черную футболку и щегольские джинсы — не просто «Ливайз», а винтажные, пятидесятых годов — за такие токийский яппи, не моргнув глазом, выложит семь сотен долларов. Фактуру этой дивной джинсы я могла отличить издалека.

Такео Каяма! Че налил ему пива, и они начали мирно беседовать, а я все еще не могла отвести от них изумленного взгляда.

Когда я спохватилась и стала выбираться из-за стола, сбивчиво объяснив Ричарду, увлеченному обменом телефонными номерами, что встретила нежелательных персонажей, было уже поздно. Один из персонажей встал и направился к нашему столику, а второй остался в кабинке и оттуда насмешливо поглядывал в предвкушении занятного зрелища.

— Кого ты встретила? — Ричард наконец оторвался от Энрике. — Надеюсь, мужчину? Мужчина — это то, что тебе нужно.

— Adios— Я не хотела вдаваться в подробности.

— Нет, никуда ты не пойдешь! Не упускай свою редкую возможность. — Ричард соскользнул с табуретки и обхватил меня за талию. — Мы с Энрике тебе подыграем. Узнаёшь песенку?

— О нет, только не ламбада! Я же не умею! — Не хватало еще выставить себя дурой, достаточно того, что Такео и Че увидели меня в этом подозрительном, злачном местечке.

— Обожаю строгих неуклюжих девиц! — Ричард явно был настроен пошалить. — Энрике, ты поможешь?

— Он на работе. — Я попыталась вывернуться, но меня держали крепко.

— Ничего, у меня как раз перерыв, — заявил довольный Энрике, отложил свой шейкер и вышел из-за барной стойки.

Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась посреди танцевального подиума, зажатая между двумя игривыми партнерами, как кусок мягкого сыра между булочками. Они так зазывно крутили бедрами, что и мне пришлось слегка покрутить своими — не стоять же, опустив руки — и потоптаться на месте, изображая оживление, под завистливыми взглядами танцующих в одиночестве девиц.

Как только песня закончилась, я попыталась удрать, но не тут-то было. Энрике затеял учить нас с Ричардом танцевать меренгу. При этом они взялись за руки и не выпускали меня из своих скользких от пота объятий, пока музыка не оборвалась, сменившись песенкой помедленнее — нечто напоминающее U2 на испанский манер.