А главное, переселившись за город, желательно подальше от Токио, километров на четыреста, они бы оставили меня в покое, и я смогла бы сама принимать решения, сколько моей душе угодно.

Невесело усмехнувшись своим мыслям, я собралась было подняться с кресла, когда мимо меня прошелестела тонкая знакомая фигурка. Девушка слегка сутулилась, как сутулятся слишком высокие или рано созревшие барышни, последние — пытаясь спрятать слишком большую, по их мнению, грудь. Я уже видела эту походку раньше. И этот плащ тоже. Мэри Кумамори, застенчивая Мэри из моего класса в школе Каяма!

Я улыбнулась ей, но она меня не заметила, зато заметили идущие за ней зрители, приняв мою улыбку на свой счет и ответив мне серией коротких поклонов, на которые мне тоже пришлось отвечать. Слегка смутившись, я принялась пробираться к выходу, стараясь держать Мэри в поле зрения.

Я обнаружила ее на улице медленно бредущей по направлению к станции Юбису. Меньше всего мне хотелось напугать девушку, но и упустить ее в густой вечерней толпе тоже не хотелось. Я быстро пошла за ней, потом побежала, не обращая внимания на летящие в лицо капли дождя. Доставать зонтик из рюкзака было некогда, это значило бы остановиться и потерять Мэри из виду. К тому же пробежаться под дождем было приятно. Я уже неделю не бегала, но, догнав Мэри, с удовольствием отметила, что дыхание даже не сбилось.

— Кумамори-сан! — окликнула я, и она обернулась.

— Мисс Симура, — отозвалась она удивленно, без единой нотки приязни в голосе.

— Сдается мне. мы с вами были на одном фильме.

— «Мабароси но хикари»? — Я кивнула, и она продолжила: — Я нынче смотрела три фильма подряд, такой уж выдался день. Сегодня не было занятий по икебане, а возиться в мастерской у меня что-то нет вдохновения.

— О, я понимаю, о чем вы говорите. У меня случаются дни, когда я готова заниматься чем угодно, только бы не торговать антиквариатом. Иногда нужно просто сделать паузу.

— Я подумываю о том, чтобы насовсем оставить это занятие, — сказала она. — Вы же видели, что сделал иемото с моими вазами. Он их разбил! Так следует поступить со всем, что выходит из моей печи. Сакура Сато однажды дала мне совет: разбейте все свои поделки на мелкие-мелкие кусочки, тогда от них будет толк — их можно будет использовать как дренаж, укладывая на дно цветочных горшков.

Я могла бы возразить Мэри, что Сакура просто хотела ее уязвить, но сдержалась. Я уже начала постигать сущность отношений Мэри с остальным миром: ей нравилось чувствовать себя приниженной: ниже травы, да что там — ниже последнего земляного червяка. Поэтому я хорошенько подумала о том, как составить слова в предложение, прежде чем обратилась к ней с просьбой:

— Видите ли, Мэри, мои дела тоже из рук вон плохи. Но вы могли бы помочь мне советом, если бы захотели.

— Не могу поверить, что такому человеку, как вы, понадобился совет такого человека, как я. Но, пожалуйста, скажите мне, в чем дело. — Она внезапно остановилась. Мчавшийся на всех парах прохожий с безумным лицом тут же налетел на нее и больно задел портфелем пониже спины. Я состроила ему противную гримасу, пока Мэри балансировала на одной ноге, пытаясь сохранить равновесие.

— Я была бы страшно благодарна, если бы вы позволили посетить вашу гончарную мастерскую. Дело в том, что я безуспешно пытаюсь продать один старинный сервиз. Зная о вашей компетентности во всем, что касается керамики, я подумала, что, взглянув на коллекцию, которую вы собрали, я могла бы набрести на какую-нибудь идею. Я пыталась искать тарелки такого сорта, как мои, в магазинах, но... — Я безнадежно махнула рукой.

— Тарелки? Какого периода? — заинтересовалась Мэри. Глаза ее расширились и заблестели. Кажется, я нащупала нужную струну.

— Точно не могу определить, — пожала я плечами.