|
А вот теперь она гордо демонстрировала всем, как выглядит истинная Андреа Сэндоу – Андреа амазонка. Каждая ее поза вызывала восхищенный гул зала. Завершая выступление, она окончательно сразила всех своей произвольной импровизацией: позой «безоговорочная победа»! Ее бицепсы набухли венами и сухожилиями. Толпа взревела, и многие повставали с мест. Наконец она приняла расслабленную позу, низко поклонилась зрителям и боком быстро покинула сцену, присоединившись к другим участницам. Максин широко улыбнулась и уважительно кивнула, хлопая в ладоши. Андреа поняла, что победила. Вся боль, все страдания и мучения, перенесенные ею, вели к достижению именно этой цели. Но никто во всем зале даже не догадывался, что побежденными в этом состязании были не только соперницы.
Когда судьи объявили свое решение, Максин дружески похлопала ее по плечу. Андреа так расчувствовалась, что чуть не расплакалась, но слез, к сожалению, не было. Ее поздравляли другие участницы, но она чувствовала, что искренне за нее рада только Максин. Ей от этого было не по себе, потому что знала – поменяйся они местами, и она не смогла бы оказаться такой же великодушной. – Сегодня будем отрываться по полной! – объявила Максин по английски. – Соревнования закончились, так что неделю ни в чем себе не отказываем, а потом снова за работу. – Шампанское точно за мной! – подтвердила Андреа, и они вошли в раздевалку. Там их ждали несколько человек, и среди них она узнала члена оргкомитета соревнований герра Вальдхайма. – Это герр доктор Габриэль и его ассистентка фрау Босбах, – представил Вальдхайм остальных. – Они здесь представляют ассоциацию бодибилдинга и хотят взять кровь на анализ, если вы не против. – Разумеется, нет! – заверила Андреа, чувствуя, как сводит скулы от усилия, прилагаемого для удержания на лице улыбки.
7
По предложению Фабеля они оставили машину на стоянке и вместе с Шольцем направились к церкви Святой Урсулы. Та располагалась на маленькой площади, зажатой подступившими вплотную домами. На краю площади был бар ресторан, а сбоку к церкви примыкал приходской домик. – А где нашли тело Сабины Йордански? – спросил Фабель. – Вон там, за церковью. Фабель с остальными проследовал за Шольцем, и они свернули за угол церкви. Как и там, где убили Мелиссу Шенкер, здесь было пустынно и безлюдно. Еще одна смертельная западня. – А где она жила? – Ее дом находится дальше по Гереонсваль. – Шольц указал рукой на отходящую от площади улицу. – Что то тут не складывается… – Фабель оглянулся и посмотрел в сторону центра города. – Что именно? – не понял Шольц. – Я убежден, что убийца поджидал свои жертвы в засаде. Но церковь не находится на этом пути. Она не должна была здесь проходить. Шольц мрачно улыбнулся и покачал головой. – Когда она шла домой, с ней были подруги. На этом месте они расстались и разошлись. Даже если бы убийца поджидал ее здесь, то не смог бы напасть, потому что она была не одна. – Тогда он должен был либо уговорить, либо заставить ее прийти сюда. – Похоже, что так. – Это может означать, что данная церковь как то связана с этим делом. И что, никаких признаков сексуального насилия? – спросил Фабель, хотя ответ знал заранее. – Никаких, – подтвердила Тансу. – Нет ни следов семени, ни признаков сексуального нападения. Четыре детектива молча разглядывали место преступления. Второе за день. Фабель начинал понимать, как строились отношения в следственной группе. Шольц вел себя так, будто и не был начальником, а Крис и Тансу обращались к нему только по имени и никогда не называли шефом. Но в действительности Шольц держал подчиненных в ежовых рукавицах и, возможно, был для них куда более строгим начальником, чем Фабель – для своих. |
