Фабель прочитал показания Веры и отчеты врачей и просмотрел фотографии, сделанные в больнице: синяки, ссадины и порезы на лице и шее казались особенно выразительными от яркого освещения при съемке. Он ни за что бы не узнал в этом распухшем от побоев и обезображенном синяками лице девушку на фотографиях, просмотренных непосредственно до этого. На других снимках были зафиксированы раны на теле, в том числе и от укусов. При изнасилованиях следы от укусов встречались довольно часто, но Фабель решил, что Шольц явно поторопился, не придав значения версии о возможной связи этого преступления с убийствами. Тансу Бакрач было нелегко проявить себя в тени такого, с виду доброжелательного, но исключительно авторитарного, руководителя, как Шольц.

Фабель снова задумался о необычном городе, лежавшем за окном гостиничного номера, о его странных обычаях, карнавале, танцующих девушках и клоунах. Об убийце, выслеживающем женщин в ту самую единственную ночь в году, когда те должны чувствовать себя свободными от мужской тирании, о Марии, подвергшей себя смертельной опасности, пытаясь в одиночку найти путь в полной темноте. И это напомнило ему о встрече. Той, что надо обязательно устроить завтра, причем так, чтобы Шольц ничего о ней не узнал.

Тансу удалось раскопать много дополнительной информации о Вере Райнарц. Она была умной – намного умнее своих сверстников – и нацеленной на то, чтобы добиться в жизни многого. По складу ума она была предрасположена к исследовательской работе или специализации в какой то узкой области. Она встречалась с парнями, но медицинское обследование подтвердило предположение о том, что она была девственницей. Читая материалы, Фабель все время задавался вопросом, что с ней случилось потом и как ей удалось исчезнуть.

Позавтракал Фабель плотно: мюсли с фруктами и йогуртом, пара бутербродов с ливерной колбасой, яйцо всмятку, сок и кофе. Он вышел из гостиницы пораньше, но направился не в управление полиции. С момента приезда он впервые оказался предоставлен сам себе и мог распоряжаться временем по своему усмотрению: Шольц все утро должен был провести на заседании полицейского комитета по подготовке к карнавалу. Сначала Фабель решил, что обсуждать там будут непростые вопросы охраны правопорядка во время проведения карнавала.

– Если бы, – уныло признался Шольц. – Речь пойдет о шествии нашей колонны в «розовый» понедельник. Все хотят моей крови, потому что мы сильно отстаем с подготовкой и костюмами.

Фабель отправился пешком в центр города и поднялся по ступенькам, ведущим прямо от отеля вверх: внизу лежала Банхофсфорплац, ограниченная с одной стороны Кёльнским собором, а с другой – центральным вокзалом. Прямо перед Фабелем располагался торговый центр «Колониален», соединенный с вокзалом. Яркое зимнее солнце слепило глаза на морозном воздухе, а улицы были запружена многочисленными пешеходами, закутанными в шарфы. Здесь находилось самое сердце Кёльна, и именно вокруг него уже две тысячи лет располагались концентрическими кругами главные артерии города. И сюда отправилась Мария в свой крестовый поход ради отмщения. Она надеялась разыскать Витренко. И скорее всего это ей удастся, но он убьет ее.

Фабель прождал не больше десяти минут, когда к нему подошел высокий мужчина с седеющими волосами. Фабель обратил внимание, что Ульрих Вагнер был одет гораздо проще, чем во время их последней встречи в кабинете ван Хайдена.

– Вижу, что вы получили мое сообщение, – сказал Фабель. – Спасибо, что пришли.

– После того, что вы рассказали мне по телефону, я не мог не прийти.