– Прошу меня извинить. Я не говорю, что не поддерживаю вашу инициативу, но поставить свою подпись не могу, пока не узнаю об этих событиях больше. Я должен сам во всем разобраться.

– Я понимаю. – Мужчина протянул Фабелю листок. – Здесь говорится, где вы можете найти информацию. И не только от нашей организации. Но пожалуйста, сэр, когда вы прочтете все это, зайдите к нам на сайт и добавьте свое имя к списку.

Когда Фабель оторвал взгляд от листка, украинец уже беседовал с другим прохожим.

Фабель поднялся на верхний этаж «Альстерхауса». Сюзанна еще не подошла, и в ожидании ее он устроился с чашкой ароматного эспрессо за столиком кафе возле эскалатора, откуда просматривалось место, где они договорились встретиться. Он опустил взгляд на листок, врученный украинцем. Фабель никогда раньше не слышал слово «голодомор», но о голоде тридцатых годов знал. В восьмидесятых годах украинский серийный убийца Андрей Чикатило ссылался на голодомор как на одну из причин своего каннибализма. Брата Чикатило убили и съели голодные односельчане, но все это было еще до его рождения. Однако составители петиции намеренно умолчали о том, что голодомор привел к массовому каннибализму. Власти в Советском Союзе учредили специальные суды, выносившие смертные приговоры главным образом людям, замеченным в людоедстве. Убитые горем родители были вынуждены искать тайные места для погребения умерших от голода детей, потому что очень часто их тела выкапывали, чтобы потом съесть. Хуже того: было немало случаев, когда родители убивали и съедали своих же детей. Даже в наши дни на Украине отмечается небывало высокий процент серийных убийств, связанных с каннибализмом.

Но для Фабеля Украина представляла интерес лишь потому, что она была колыбелью, из которой выползло чудовище по имени Василь Витренко. Возможно, именно это подтолкнуло Фабеля достать мобильник и набрать номер Марии Клее. Через несколько гудков звонок был переадресован на сотовый. Ее голос, когда она взяла трубку, был вялым и апатичным.

– Мария? Это Йен. Я решил позвонить и узнать, как ты там. Я не вовремя? – Фабелю казалось, что Мария за время пребывания на больничном так и не выходила из дому, поэтому то, что она была вне своей квартиры, он расценил как хороший признак.

– О о… со мной все в порядке. – Мария явно не ожидала его услышать. – Я вышла кое что купить. Как ты?

– Все нормально. Тоже занимаюсь шопингом, в «Альстерхаусе». Как проходит лечение? – спросил Фабель и тут же осекся, устыдившись собственной бестактности.

– Хорошо, – последовал ответ после короткой паузы. – Я строго соблюдаю предписания врачей. Скоро выйду на работу. Но без тебя все уже будет не так.

– Это хорошо или плохо? – Его попытка пошутить явно не удалась.

– Плохо, – ответила она серьезно. – Йен… знаешь, я, наверное, тоже уйду.

– Мария, ты отличный полицейский! И у тебя впереди еще много свершений. – Фабель понял, что повторяет слова, с коими не раз обращался к своим начальникам. – Но поступай, как считаешь правильным. За последние пару лет я понял одну истину: если уверен в необходимости что то изменить – не откладывай, просто сделай это.

– И я так же думаю! В последнее время… ну, учитывая все обстоятельства… – В ее голосе прозвучала такая отстраненность и потерянность, что у Фабеля тоскливо защемило сердце и появилось чувство тревоги.

– Мария, давай я попозже заеду? Думаю, нам есть о чем поболтать…

– Несомненно, Йен… только не сейчас.