– Действительно? Ну что же, это можно понять, – заверил ее Фабель, хотя это было неправдой. – Тогда как нибудь в другой раз, попозже.

Они попрощались, и Фабель повесил трубку. Подняв голову, он заметил Сюзанну, растерянно оглядывающуюся по сторонам.

Глава третья

19 21 января

1

Мария выключила мобильник и убрала в карман жакета. Она не солгала Фабелю напрямую, но, умолчав о правде, несомненно, обманула его.

Обстановка была типичной для недорогой гостиницы. Она вытащила вещи из чемодана и разложила по ящикам простенького комода, действуя, как всегда, собранно и четко. Распаковавшись, она такими же размеренными движениями повесила жакет на вешалку и прошла в тускло освещенную ванную комнату, где опустилась на колени перед унитазом и засунула указательный палец с наманикюренным ногтем в горло. Рвота началась почти сразу же. На первых порах ей удавалось вызывать рвоту лишь после нескольких попыток: глаза начинали слезиться, а непроизвольные сокращения долго не приводили к исторжению пищи. Но теперь она довела эту процедуру до совершенства и освобождала желудок легко и быстро. Поднявшись, Мария прополоскала рот и вернулась в спальню.

Она подошла к окну и распахнула его. Внизу на улице было шумно. До нее доносились слова не только на немецком, но и на турецком, русском, фарси, украинском. Эта часть города была скорее сплавом различных культур, нежели их прибежищем. В гостинице было шесть этажей, и номер, занимаемый Марией, находился на верхнем. Она бросила взгляд на крыши, придавленные тяжелым и темным зимним небом. Прямо напротив располагалась квартира с террасой на крыше. В комнатах горел свет, и было хорошо видно, как внутри молодая, с копной черных волос и полной фигурой женщина наводит порядок. Несомненно, она была турчанкой. Марии показалось, что, работая с пылесосом, та что то напевала. Трудно сказать, являлась ли эта женщина хозяйкой квартиры или просто служанкой, но всем своим видом она как бы показывала, что вполне довольна жизнью и тем, с кем ее делила. Мария почувствовала укол зависти и отвернулась.

Глядя на массивные темные шпили Кёльнского собора, пронзающие серое небо, она с грустью подумала, что в далеком Гамбурге, наверное, сияет солнце.

2

Наигранная общительность Сюзанны раздражала Фабеля больше всего. Он понимал, что она очень старалась держать себя в руках и не дать своему недовольству выплеснуться на окружающих. Сюзанна была уроженкой Мюнхена и по складу характера тяготела к южанам и обитателям Средиземноморья. Фабель часто завидовал ее способности находить выход своим накопившимся эмоциям и тому, как она снимает внутреннее напряжение. Его же родовые корни восходили к северным народам, и он, как говорится, был «застегнут на все пуговицы».

– Что это? – поинтересовалась Сюзанна, кивая на лежавший на столе листок. Фабель вкратце рассказал ей о встрече с украинским активистом на Юнгфернштиг возле «Альстерхауса». – Да… я видела их. Только не поняла, кто они. Ты же меня знаешь – если я заподозрю, что мне пытаются что то насильно всучить, то просто пройду мимо.

– Это точно были украинцы, – мрачно заметил Фабель. – Почему у них такие пронзительные глаза? Притом совсем светлые, голубые или зеленые.

– Наверное, тут все дело в генах. Разве не ты как то говорил, что у украинцев много кровных связей с викингами?

– Хм м м… – пробурчал Фабель, стараясь разобраться в ворохе роившихся в голове мыслей. – Ну да, я действительно пришел к такому выводу. И, само собой…

– Витренко? – закончила Сюзанна со вздохом.