Я смог повернуть голову и увидеть, как ещё на одной кушетке, накрытый окровавленной тканью, лежит Лазарь Антонов. Выглядел он ужасно. Словно уже умер, но решил вернуться на пару мгновений, чтобы поговорить с наследниками. И одним из них сейчас был я.

— Николай, не позволяй Лазарю слишком напрягаться. Всё же я не настоящая Богиня и даже моих сил недостаточно…

Для чего именно Богиня так и не сказала. Я видел, как из-под маски начали капать слёзы. А затем она вышла из комнаты.

— Вот и хорошо. — произнёс Кровавый Ворон. — Боюсь, что дальнейшую борьбу вам придётся вести без меня. Легендарная маска — это не привилегия, полученная за столетия существования рода, а тяжкое бремя, которое оказалось мне не по плечу. Не перебивай меня. — строго сказал Антонов, когда я хотел возразить. Он не может вот так нас оставить. — Сейчас я держусь лишь на остатках силы Кровавого Ворона. Повреждения оказались слишком серьёзными. Богиня не в состоянии восстановить уничтоженные внутренние органы, которых у меня практически не осталось. Вместо них, я сейчас наполнен циркулирующей кровью. Кровью поверженных мной врагов. Скуратов и его ребята оказались для меня слишком серьёзными противниками. После Богини ты первый, кто узнал об этом. Возьми.

На руках у Кровавого Ворона появилась его маска. Выглядела она как-то странно. Потускнела и казалась невероятно хрупкой. Словно стоит её коснуться и разлетится вдребезги. И это Легендарная родовая маска Антоновых. Что-то здесь явно было не так.

— Наверное, ты думаешь, почему я не отдаю эту маску кому-нибудь из Антоновых? — заговорил старик. А сейчас Лазарь выглядел именно дряхлым стариком. — Всё очень просто: они ещё не готовы. Никто из моих родичей не справится с Кровавым Вороном. Маска сама выбирает себе хозяина. И когда таких нет, мы отдаём её на хранение. Эту маску я получил от предшественника твоего отца. А теперь отдаю тебе. Помоги Антоновым не исчезнуть в разразившейся войне. Быть может, однажды Кровавый Ворон вновь будет служить Антоновым. И моя последняя просьба, — голос Антонов стал едва различим, словно дуновение ветра. — Позаботься о Лизе. Не дай ей наделать глупостей.

Маска Кровавого Ворона выпала из безжизненной руки и гулко начала прыгать по паркету, оставляя в нём глубокие вмятины. Словно она весила очень много.

На этот звук в комнату вошла Богиня. Она подошла к бездыханному телу и упала рядом с ним на колени. Маска исчезла с изуродованного лица, и убитая горем женщина дала волю своим эмоциям. Дикий крик боли разнёсся по поместью Антоновых. Судья рядом со мной вздрогнула гораздо сильнее, словно её ударили током. А за дверью послышались звуки торопливых шагов, и через несколько секунд дверь снова отворилась. На пороге стоял, держась за левое плечо Кирилл Андреевич.

— Николай, забери маску. Дядя говорил со мной по этому поводу. Кандидатуры на роль хранителя лучше тебя не найти. Через двадцать минут мы убираемся из поместья. Если не сможешь идти сам, то тебя понесут. И спасибо, ты спас нас всех.

Сказав это, Василиск покинул комнату, и только когда он уходил, я заметил, что у него нет левой руки. Её оторвало по локоть. Культя была замотана окровавленной тканью. Атака Бернадотов забрала сегодня много жизней, и никто не остался целым.

Подняться я смог самостоятельно. Даже забрать маску Кровавого Ворона и выйти из комнаты. Я не боялся оставлять Богиню одну в компании Судьи. Она осталась без маски и не сможет ей навредить. К тому же родная тётка. Оказывается, что гроза всех масок Северной империи — сестра императора. Вот почему мне показалось таким знакомым её лицо. Я очень часто смотрел на императора, изображённого на банкнотах. Отчеканенного на монетах и в любом месте, где был уместен его портрет.

В доме было очень тихо, хотя сейчас, должно быть, всё наоборот, раз мы собираемся уходить из поместья.