Где мне взять преданных людей, у которых руки к золоту не потянутся? Да и есть ли такие? А коли есть, как долго мне их искать... А торговля — она не терпит.

Снова заговорили все и разом. Но это уж Мишеля не касалось — для него кликнули конвоира, что вывел его вон.

Через час лишь из комнаты стали выходить люди. Последним — Красин. Он задержался подле Мишеля.

— Ну и понаделали вы дел!.. Воистину — услужливый дурак!..

Мишель вспыхнул. Но не в его положении было задираться. Красин промокнул платком мокрый лоб, обернулся к красноармейцу, сказал:

— Будьте так любезны — сопроводите арестованного за мной. — И, видя недоуменное лицо красноармейца, прибавил: — Это распоряжение Председателя ВЧК.

Вновь пошли по коридорам.

Куда только?..

Вышли на улицу, где Красина ждала машина. Поехали.

— Что ж вы сразу ко мне не пришли? — укоризненно качая головой, сказал Красин. — Чего ж сразу в Ч К?

— Да ведь золото расхищалось, что не мне и не вам принадлежит, а государству! — ответил Мишель.

— А что есть государство, как не населяющий его народ? — спросил Красин. — Вы согласны?

— Пожалуй, — кивнул Мишель.

— А народу ныне больше, чем золото, нужен хлеб, ведь золотом сыт не будешь, его не укусишь. А боле хлеба нужен мир.

— Хлеб — положим, но при чем здесь мир? — не понял Мишель.

— Вы, сударь, как я погляжу, политически наивная личность, — грустно улыбнулся Красин. — Поди, считаете, что войны выигрываются солдатской доблестью и силой оружия?

Чего скрывать — именно так Мишель и считал! Считал, что врагов отчизны можно победить лишь в открытом бою на поле брани, отчего и пошел добровольно на германский фронт и воевал, живота своего не щадя.

— Как бы не так! — пожал плечами Красин. — Может быть, в библейские времена оружие что-нибудь и значило, но только ныне все иначе. Вот хотите знать, кто в нынешней, гражданской войне беляков наголову разбил?..

— Кто? — не понял вопроса Мишель.

— Я, — скромно ответил Красин. — Причем не выходя из кабинета.

— Но разве вы военачальник? — попытался улыбнуться, поддерживая шутку, Мишель.

Хоть была это никакая не шутка!

— Нет, я не военачальник, берите выше — я финансист и политик.

И видя, что Мишель ничего не понял, прибавил:

— Вы не задумывались, отчего Антанта, кою у нас любят называть не иначе как мировой гидрой, не смогла, как ни старалась, задушить Советскую власть?

Честно говоря, Мишель о том не раз размышлял. Ведь довольно было бывшим союзникам, погрузив на транспорты десяток дивизий, высадиться в Архангельске и Мурманске, а то и под самым боком Петрограда, где-нибудь в Финском заливе, да двинуть свои армии на Москву, чтобы уж через неделю вступить под барабанный бой в Первопрестольную! Что могли им противопоставить большевики, кроме разрозненных, голодных, неуправляемых, разбегающихся во все стороны отдельных частей? Решительно — ничего! И когда Мишель читал в советских газетах об иностранной интервенции, он уверен был, что очень скоро услышит Москва чужую речь, а в московских переулках замелькают мундиры иностранного покроя! Дни считал!..

А союзники никуда не пошли, застряв в северных портах. Отчего ж так?.. Или их Красин знает ответ на этот вопрос? Но коли знает — говорить не спешит.

— А теперь ответьте мне на другой вопрос — почему белые гвардии не вошли в Москву?..

Повторять глупые газетные лозунги о героизме Красной армии и неизбежности победы пролетариата Мишель не стал.