Но Яков остановил их и ринувшегося было к нему лекаря грозным окриком:

— Все в порядке, господа, рана пустяшная, я могу продолжать!

Отер лицо левой рукой, глянув на враз окрасившуюся алым ладонь. Повернулся к противнику.

Фридрих стоял расслабленно, презрительно ухмыляясь. Он не ожидал столь легкой победы.

— Ну, — сказал он, — чего ж вы ждете?

Яков бросился вперед, но Фридрих ловко уклонился, шагнув в сторону и сойдя с пути клинка. Фирлефанц, не в силах остановиться, пробежал два шага, открывшись для удара со спины.

Так все и было, когда он фехтовал против батюшки, а тот лупцевал его наотмашь по седалищу. А коли так, то и Фридрих сможет, да еще самым острием, да не пониже спины, а в спину!

То лишь Якова и спасло, что, помня, как батюшка его стегал, он, не оглядываясь, прыгнул в сторону, и клинок, что должен был пронзить его насквозь, лишь порвал ему платье.

Другого удара Леммер сделать не смог, поскольку его противник успел обернуться к нему и встать в стойку.

Теперь уж Фридрих пошел в атаку, делая частые выпады, обманывая врага и готовясь для решительного удара.

Выпад...

Удар...

Звон...

Выпад...

Удар...

Яков пятился, отбивая направленный в него клинок, да только самый главный удар не углядел — Леммер замахнулся, но бить, как замахнулся, не стал, а, переменив свое намерение, направил шпагу в иное место.

Яков ахнул.

Клинок, пройдя в вершке от его лица, вонзился ему в левое плечо, протыкая его насквозь. Фридрих, подавшись назад, выдернул сталь из тела врага, обтерев ее зачерпнутым в ладонь снегом.

Яков качнулся, но устоял.

Теперь уж не только с лица, но и по груди его и по спине текла кровь.

— Господа, господа, их надо немедля остановить, — быстро сказал кто-то из секундантов. — Да ведь это не дуэль, это убийство, противники не равны силами!

Но Фридрих не желал останавливаться.

— А ну — назад! — рявкнул он. — Бой идет до смерти! Не смейте же мешать мне!

Секунданты нехотя отступили.

Яков стоял, чуя, как вместе с кровью уходят из него силы.

— Шпагу, шпагу, господин Фирлефанц! — весело сказал Фридрих, требуя поднять оружие.

Яков вскинул шпагу, твердо глядя ему в глаза.

Коли он убьет его — пусть, пощады он не попросит!

Карл в отчаянии обхватил голову руками. «Да ведь верно, не дуэль это — убийство! — вдруг понял он. — И дуэль эта не случай вовсе, а заранее задуманное злодейство!»

Да не сдержавшись, крикнул:

— Коли вы убьете его, так знайте, что будете иметь дело со мной! Здесь, сейчас же!

Фридрих, услышав Карла, обернулся. Сказал, смеясь:

— Я непременно убью его, а после вас, коли вы так того хотите! Не мешай мне покуда, старик, придет и твой черед!

Секунданты нахмурились.

Яков, вскричав, кинулся вперед, мечтая об одном лишь — умереть, но умерев — успеть пронзить врага, дабы он не дразнил его и не насмехался над батюшкой.

Фридрих ждал выпада и, легко отбив шпагу Якова, нанес ему укол в бедро, да притом, хоть было это с его стороны подло, рванул шпагу вбок, разрывая рану.

Яков качнулся и, не в силах стоять, упал на колени.

Но умирать вот так, на коленях, он не желал и оттого, рванувшись вверх, встал, но вновь, качнувшись, припал на одно колено.

— Все, это конец, теперь он его убьет! — прошептал кто-то из секундантов, отворачиваясь.

Фридрих, страшно ухмыляясь, сделал шаг назад, занеся шпагу для решительного, для последнего удара. Противник был повержен, теперь его можно было резать, будто овцу!

Яков держал еще шпагу, но владеть ею уж не мог.