От немецких позиций к ним шагали двое. Один нес белый флаг на длинной палке и периодически дудел в трубу. Другой шел рядом. Похоже офицер.

— Это кто, ваше благородие? — спросил у Федора Курехин.

— Парламентеры, — объяснил Кошкин. — Поговорить хотят.

— Пугнуть из пулемета? — предложил Силантий. — Не верю я германцам. Вы пойдете, а они стрелять зачнут.

— Вряд ли, — покрутил Федор головой. — Там же офицер. Не положено стрелять при переговорах — правила такие. Но на всякий случай подпущу поближе.

Так и сделал. Немцы подошли к расстрелянным гусарам, когда Федор выскочил на бруствер. Помахал платком и пошел навстречу. Они встретились в полусотне метров от траншеи. Встав напротив, оценили внешний вид противника. Немецкий офицер был одет в странный мундир. Цвет — черный, с малиновыми выпушками по краям кителя и нагрудных карманов. На фуражке — малиновый околыш, тулья черная. На петлицах — скрещенные молнии, и такой же знак, побольше, на груди. Морда — лошадиная.

— Блин, эсэсовец какой-то! — хмыкнул Друг. — Что-то не припомню я таких мундиров у германцев в этом время. Что за чудо?

Немец начал первым.

— Шпрехен зи дойч? — спросил, завершив осмотр.

— Яволь, — ответил Федор.

— Зер гут, — обрадовался «эсэсовец». — Я гаутпман фон Шпонек. С кем имею честь?

— Подпоручик Кошкин.

— У меня предложение от германского командования. Я могу поговорить с кем-нибудь из старших офицеров?

— Я и есть старший, — сообщил Федор.

— Зер гут, — оскалился немец и внезапно сделал жест рукой. На его ладони у груди, появился небольшой светящийся шар. Он висел в воздухе и трещал, разбрызгивая искры.

— Знаете, что это, подпоручик?

— Магия какая-то, — ответил Федор.

— Огненный шар. Это самый маленький. Я могу создавать их в десятки раз больше и бросать на сотни метров. Я магистр Особого полка кайзера, в чине гауптмана. Вам понятно?

— Ни хрена! — сказал Федор и, подумав, перевел: — Найн.

Лошадиное лицо перекосилось. Тупой унтер-менш!

— Я могу сжечь вас на месте, подпоручик! — гаркнул немец. — А затем — и ваших солдат. Ваше оружие бесполезно: мой щит выдерживает пулеметную очередь в упор. Вы сделали ошибку, подпустив меня к траншеям. Но мы, немцы, цивилизованный народ и не любим лишних жертв. Потому предлагаю сдаться. Гарантирую вежливое обращение, трехразовое питание, вам, как офицеру, сохранение холодного оружия. Это вам понятно?

— Я, — кивнул Федор. — Но хотел бы посмотреть. Бросьте шар хотя бы вот туда, — он указал рукой на недалекое болото. — Заодно солдаты убедятся в вашей силе. Мне легко будет отдать приказ.

Фон Шпонек усмехнулся: русский сомневается. Наверное, никогда не видел магов в действии. Ну, так подпоручик. Был бы он хотя бы капитан… Гауптман повернулся и взмахнул рукой. Большой, огненный шар отделился от нее и с гудением помчался поперек гряды. Плюхнулся в болото, подняв тучу брызг и столб пара.

— Убедились, подпоручик? — спросил гауптман, повернувшись к русскому. Следующая фраза застыла у него в горле. В грудь его упирался ствол револьвера. К парламентеру Федор вышел без кобуры на поясе — не положено при переговорах. Но коротыш в карман брюк все же положил. Пока немец занимался шаром, успел достать.

Фон Шпонек облился потом. Его щит выдержит пулеметную очередь, но это в случае огня на расстоянии.