… Фрося заявилась к вечеру.

— Значица так, — начала, устроившись на предложенном хозяйкой стуле. — Паспорт я снесла, городовой завтра сам отдаст.

— Этот не упустит, — усмехнулась Аглая. — Что жилец?

— Ходил к дому Ермолаева-Зверева на Киевской, — доложила горничная. — Вызнал у швейцара, где тут лавки, Клим и подсказал. Вернулся на извозчике. Чего-то накупил, мальчик свертки нес. Сам книги тащил.

— Книги? — удивилась Хвостова.

— Вот такую стопку! — показала Фрося. — Сложил все у себя, переоделся в темное и велел швейцару подать лестницу в ванную. Дескать, поручение хозяйки исполняет — колонку починить. Клим принес. Жилец на нее взобрался и кусок трубы снял — кривой такой. Он его «коленом» обозвал. Попросил у меня старую газету, завернул в нее и во двор вынес. Там вычистил из колена сажу. Нам сказал, что нельзя воду сосной с елкой греть — от них сажи много.

— А чем можно? — заинтересовалась Аглая.

— Осина и ольха, — сообщила Фрося. — Дуб годится. Так сказал. Говорит: они сажи не дают, более того, ее сжигают. В подвале перебрал дрова — подходящие отложил. Спросил меня, сколько нужно для колонки, я сказала. Он отнес их в ванну, где сложил в колонку и пристроил трубу обратно. Подпалил дрова — и колонка загудела. Никакого дыма!

— Починил, значит, — обрадовалась Аглая.

— Точно так, — подтвердила Фрося. — Он велел Климу унести лестницу, ну, а мне прибрать — сажи там насыпалось. Я сделала и ушла. Спустя время решила поглядеть — как с водой? Захожу, а он в ванне плещется, дверь за собой не запер. Увидал меня и заулыбался. «Хорошо, что ты зашла, красавишна, — говорит. — Мне бы спинку потереть». И мочалку тянет.

— Охальник! — покачала головой Аглая.

— Да еще какой! — подтвердила Фрося. — Я ему в ответ: «Не жена я вам, чтобы спины натирать, а порядочная девушка!»

— Ну, а он?

— Засмеялся. «Ладно, — говорит. — Загляни ко мне через часок. Работа для тебя будет».

— Ну, а ты?

— Конечно заглянула — от работы я не бегаю. Мне копейка не помешает. Захожу, а он чай пьет. Дорогой такой — из жестяной банки. На тарелке кусок пирога лежит. Сам в халате со шнурами — не дешевом. Рублев десять стоит, поди. Увидал меня, заулыбался и на койку кажет: «Вон работа для тебя, красавишна, шить умеешь?» Я, прямь, обиделась: чтобы я да не умела? Но смолчала. Подхожу к койке, а на ней белье мужское, новое совсем. «Что сделать?» — спрашиваю. Он в ответ: «Из рубах выпори рукава, проймы заруби. У подштанников отрежь штанины, чтобы мне до середины бедра. Края тоже заруби». «Это ж панталоны дамские получатся, — говорю. — Кто ж такое носит?» Он как засмеется! «Уморила! — говорит. — Ну, какое дамское? Там ширинка спереди! Кружева с воланчиками где? Это чтоб не жарко было». Я плечами пожала и взяла — хозяин-барин. «А еще в шкафу костюм новый и сорочка белая, — говорит. — Их погладь». Заглянула в шкаф — висят. Аккуратно так, на тремпелях.