|
Поставил перед гостями блюда с телятиной и графинчик с коньяком, собрал грязную посуду и унес. Куликов немедленно завладел графинчиком и разлил коньяк в бокалы мужчин. Женщинам добавил шампанского. Застолье продолжилось. Звучали тосты: за дам, за золотые руки и светлую голову Кошкина, алаверды — за умных и понимающих начальников. Федор пил, ел нежную телятину в кисло-сладком соусе, улыбался шуткам и говорил дамам комплименты. Спросив у них разрешения, офицеры расстегнули воротники мундиров, Федор ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. Ему было радостно и тепло. Он сидел в компании милых и приятных людей, даже жена Рогова не казалась более мымрой. Красивая женщина. Ну, а кобызится, так дворянка, да еще из столбовых, как шепнула Федору Полина, когда Алевтина ненадолго удалилась «припудрить носик».
— Счас спою! — внезапно прозвучало в голове Кошкина. — Что ты! — испугался Федор. — Неприлично. — Не ссы, Федя! — отозвался Друг. — Я ж не за столом. Вон как раз пианист ушел. — Ты умеешь играть? — удивился Федор. — Учили в детстве, — ответил друг. — Родители хотели, чтобы сын развивался всесторонне. В результате вырос балбес. Учиться не хотел, экзамены в институт провалил, отец разозлился и пристроил меня на завод. Потом армия, где вправили мозги. После года службы поступил в военное училище — для срочников имелись льготы. Но играть не разучился, любил заплести дамочкам мозги, — Друг хихикнул. — Они падкие на такое. Так что споем. — Я не умею! — запаниковал Федор. — В армии пел? — спросил Друг. — Да, — согласился Федор. — В строю. — Вот и здесь сможешь! — отрезал Друг. — Дамы и господа! — обратился он к присутствовавшим за столом. — Не возражаете, если я вас немного развлеку. Пианист ушел, скучно. — Просим! — захлопала в ладоши Полина. — Просим! — поддержали ее остальные, в том числе Алевтина. Федор встал, перешел к пианино и опустился на табурет перед ним. Пробежался пальцами по клавишам. — Немного расстроено, — оценил Друг. — Но сгодится. Что им исполнить? Наверное, из репертуара Малинина, он у нас главный российский гусар. Поехали! Пел Федор не в полный голос, негромко аккомпанируя себе, но шум в ресторане стал понемногу стихать. Скоро неизвестного исполнителя слушали все. Закончив, Федор встал и поклонился. Ответом были аплодисменты. Кто-то даже крикнул: «Браво!» — Еще! — вскочила с места жена Куликова. — Пожалуйста! Федор улыбнулся. — Для очаровательной и несравненной Полины Александровны, супруги штабс-капитана Куликова, исполняется романс «Берега». Музыка и слова народные. Он сел и положил пальцы на клавиши. В этот раз аплодисменты были бурными, прибавилось и криков «Браво!» Федор поклонился и вернулся за стол. — Изрядно, изрядно! — сказал ему Куликов. — Не знай я хорошо свою супругу, непременно взревновал бы. С такой страстью пели! — Будет тебе, Отелло! — шлепнула его по руке веером Полина. — Не смущай Федора Ивановича, он для нас старался. От вас песен не дождешься. — Нас несколько иному обучали, — не смутился Куликов. — Для меня не спели! — укорила Федора жена Рогова. — Хотел, но не решился, Алевтина Григорьевна, — развел руками Кошкин. — Вы дама строгая. |
