— Не знаю, — пожал плечами Федор. — Но предчувствие нехорошее…

Провозились дотемна. Поев каши и попив чаю, солдаты разбрелись по шалашам. Лег и Федор. Поворочался чуток и заснул.

* * *

Бам! Бам! Бам! Бам!..

Земля тряслась и подпрыгивала. Федор выскочил из шалаша и оторопело уставился на деревню. Оттуда как раз и доносился грохот. Сквозь прореженный кустарник он увидел горящие дома и мечущихся по улице солдат. Бам! Бам! Бам! Бам! — встали вдоль улицы разрывы. Два снаряда угодили в избы, подняв воздух бревна и стропила с ошметками пылающей соломы. Те упали на крыши соседних домов, которые тут же занялись.

— Это что ж такое, ваше благородие?! — спросил подскочивший к нему Курехин. Был он в нижней рубахе и босой.

— Война, унтер, — бросил Федор. — Или провокация. Собирай людей. Привести себя в порядок, захватить оружие. Выдвигаемся на линию обороны.

— А они как? — унтер указал на мечущихся по деревне солдат. — Надо бы помочь.

— Не вздумай сунуться! — рявкнул Федор. — Их сейчас шрапнелями причешут. Попадем под пули. Выполняй приказ!

Словно в подтверждение его слов над деревней вспухли белесые облачка разрывов. Снопы пуль с визгом ударили вдоль улицы, превратив мечущихся солдат в окровавленные неподвижные фигуры. Сама смерть будто прошлась здесь своей косой. Возражений больше не последовало. Унтер и солдаты стали торопливо одеваться. Через несколько минут, нагрузившись оружием, они пробирались вдоль опушки навстречу канонаде. Взяли все, в шалаше осталась только шашка офицера. Ее Федор бросил с облегчением.

Когда лес кончился, он остановил отряд. Идти дальше было опасно. Над траншеями вздымались разрывы. Федор видел, как взлетел в воздух «максим», следом — и другой. Разрывы встали над русской батареей, повалив и разметав в стороны пушки. Но боезапас не сдетонировал, видимо, держали отдельно.

— Мать жеж твою так!.. — выругался Курехин.

— Академии они кончали! — сплюнул Федор и повернулся к унтер-офицеру. — Не запомнил: изба, где штаб батальона размещался, уцелела?

— Не-а! — замотал головой Курехин. — Разнесло по бревнышку. Как и другие по соседству.

— Значит, командиров нет, — заключил Федор. — Будем сами воевать.

— А оно нам нужно, ваше благородие? — засомневался унтер. — Мы прикомандированные. Десять человек всего. Тикать треба.

— Далеко не убежишь, Курехин! — хмыкнул Федор. — Они сейчас завершат артподготовку и вышлют кавалерию. Нас поколют и порубят как капусту. И в лесу не затаишься — маленький совсем. Прочешут и найдут. Прекращайте бздеть, бойцы! У нас пулеметы с бомбометом. Пять стволов и артиллерия. Мы покажем фрицам мать Кузьмы! Кровью харкать будут. Ждите меня здесь!

Подхватив пулемет и сумку с дисками, он побежал к траншеям. Бушевавший там огненный вал стих. В воздухе висела пыль и стоял кислый запах от сгоревшей взрывчатки. Федор спрыгнул в окоп, разложил сошки пулемета и пристроил их на бруствере. Выставил прицел и приложился. Пыль постепенно оседала. Сквозь туманную пелену проглянул светло-серый пузырь воздушного шара. «Дистанция, считай, предельная, — подумал Федор, — но и цель не с кулачок». Он выдохнул и нажал на спуск. Пулемет, рыкнув, задрожал. Федор бил короткими очередями, осыпая шар пулями, но тот продолжал нахально висеть в небе, будто ничего не происходило. Расстреляв диск, Федор заменил его и проверил прицел — правильно ли выставил. Все в порядке, должен был попасть! Или пули у него хреновые? Испытать их толком не пришлось.