— Песец котенку, срать не будет! — сплюнул Федор и, подхватив пулемет с сумкой побежал к своим. Весьма, к слову, своевременно. На позиции, с которой он стрелял, разорвалось несколько снарядов. Федор даже получил комком земли в спину, что добавило ему прыти.

— Ловко вы его, ваше благородие! — встретил командира унтер у опушки. — Чик — и нету.

— Первый акт балета, — хмыкнул Федор, опуская пулемет на землю. — Бомбомет тащите. Начинаем акт второй.

Установив с помощью Курехина миномет, он закрутил маховичками подъемного и поворотного механизмов. Затем приложился к прицелу.

— Куда стрелять будем, ваше благородие? — поинтересовался унтер-офицер.

— Видишь у леска германскую батарею? — указал рукой Федор. — Четыре пушки. Они стреляли по деревне и траншеям. Их обрадуем.

— А добьет? — засомневался унтер-офицер.

— Счас проверим, — сказал Федор и протянул руку. — Бомбы подавай! Предохранительные колпачки не забывай скрутить.

С хлопком покинув ствол, мина взмыла в воздух, и, спустя несколько мгновений разорвалась в полусотне метров перед батареей. С такого расстояния едва удалось рассмотреть разрыв.

— Недолет, — сказал Федор и подкрутил маховичок. — Следующую давай!

Эта взорвалась за батареей, вызвав оживление среди ее прислуги. У щитов орудий замелькали едва различимые фигурки артиллеристов.

— Перелет, — буркнул Федор и поправил наводку. — Бомбу!

Третий разрыв пришелся меж орудиями.

— Беглым — огонь! — скомандовал Федор и одна за другой стал бросать мины в ствол. Они покидали его с громкими хлопками, устремляясь в высоту, и уже оттуда падая на позиции артиллеристов. Пушки затянул дым от разрывов. Продолжалось это недолго.

— Бомбы кончились! — доложил Курехин. — Нету более.

— Ну, и ладно, — сказал Федор, выпрямляясь. — Берем пулеметы, диски — и в траншею! Сейчас обиженные немцы отношения выяснять придут. Посмотрим, насколько сильно мы их огорчили…

* * *

Фон Притвиц недоуменно смотрел на стоящего перед ним командира батареи. Выглядел тот неважно: измятый, перепачканный землей мундир, грязное лицо. Наспех перебинтованная рука висит на переброшенной через шею косынке.

— Повторите доклад, обер-лейтенант! — бросил фон Притвиц.

— Батарея выведена из строя и стрелять не сможет, — облизав губы, ответил офицер. — Большая часть артиллеристов убита или ранена. Но, что того хуже, разбиты прицелы. Русские снаряды рвутся, едва коснувшись земли. Воронок почти не остается. Дают много осколков. Их просто тучи…

— Вы же уверяли, что поразили русскую батарею! — удивился фон Притвиц. — И стрелять она не сможет.

— Так доложил лейтенант Мюллер, — хмуро буркнул артиллерист. — До того, как взорвался вместе с шаром.

— Почему, кстати? — спросил фон Притвиц.

— Шар обстреляли из пулемета.

— Пулеметы русских мы разбили!

— Получается, что не все. Мы вели огонь по разведанным позициям. Кто-то, видимо, сумел выжить и сохранить оружие. Он и сбил шар. Мы накрыли его позицию снарядами.