Она взяла пластиковый мешок, вынула из него трупики котят и разложила на каменном бортике бассейна. Шиб отвернулся. Со стороны дома доносились оживленные голоса. В саду стрекотали сороки. Где‑то поблизости работала газонокосилка. Мирное, спокойное воскресенье.

– Они умерли не от того, что захлебнулись, – послышался голос Гаэль. – Им проломили головы. Судя по всему, они мертвы уже несколько часов.

– То есть их убили сегодня ночью или утром?

– Да, примерно так.

– Перед тем как отправиться на мессу... – сквозь зубы пробормотал Шиб.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросила Гаэль, завязывая мусорный мешок.

– Нет, но ты можешь мне сказать.

– Он убил щенка, котят, ребенка... –... взрослого мужчину.

– Нет, тут другое. Это он сделал по необходимости, а не ради удовольствия. Его излюбленные жертвы – млекопитающие, не достигшие зрелости.

– Что ж, поскольку я– млекопитающее существо, давным‑давно достигшее зрелости, то могу быть спокоен, – усмехнулся Шиб. – Но все равно это любопытное наблюдение.

– Спасибо, – ответила Гаэль, делая реверанс.

– Ты хочешь сказать, он ненавидит детей? Даже детенышей животных?

– Вам с курицей или с ветчиной?

Перед ними стоял Грег с сэндвичами в руках.

– Кстати, я слышал все, что вы говорили, – сообщил он, впиваясь зубами в двойной курино‑ветчинный сэндвич. – Через эту отдушину.

И он показал на небольшое зарешеченное окошко в стене дома примерно на уровне человеческого роста.

– Там сортир для гостей. Идешь отлить и слушаешь, о чем говорят на улице. Прикольно, да? Ну, и до чего вы додумались? Этот чертов псих ненавидит детей, он их насилует и убивает. Но это мы давно знаем.

Шиб собирался ответить, но тут до него дошел смысл предыдущих слов Грега. Оказывается, их разговор мог подслушать кто угодно – через окошко туалета на первом этаже. Он жестом подозвал Гаэль и прошептал:

– Продолжай разговаривать с Грегом, а я зайду в дом и выясню, не подслушивает ли кто.

– Эй, ты куда собрался? – окликнул его Грег, дожевывая сэндвич. – Я‑то думал, тебя заинтересует то, что я сказал. Ты ведь хочешь выяснить, кто изнасиловал Белоснежку, убил котят и всех прочих?

– Я скоро вернусь. Умираю от жажды. А вам принести кока‑колы?

– Лучше пива, – ответил Грег, плюхаясь в металлическое кресло.

Гаэль тоже села и взяла сэндвич.

– А почему ты назвал ее Белоснежкой? – спросила она.

– Ну, стеклянный гроб и все такое... и потом, в сказке ее убивает мачеха, помнишь? Я не хотел распространяться на эту тему перед Шибом, но, если честно, мамаша Андрие не внушает мне особого доверия. По‑моему, она из тех, кто всадит в тебя нож с той же легкостью, как в жаркое за обедом. Вообще они все тут напоминают сатанистов. У них даже священник есть. А уж если в дело замешан священник, без дьявола точно не обошлось. Они притягивают друг друга, как красивая блондинка и возбужденный член.

Шиб, стоя перед умывальником, вздохнул. Действительно, слышно каждое слово. Направляясь сюда, он никого не встретил, а когда открыл кабинку туалета, она тоже оказалась пустой. Но это не значит, что кто‑то не мог подслушивать их раньше. Или в любой другой день... Он быстро осмотрел содержимое мусорной корзины. Салфетка со следами губной помады, комок жевательной резинки, обертка от мыла, пустой пробный флакончик из‑под духов, пуговица...

Шиб схватил пуговицу, чтобы рассмотреть ее поближе. Это была запонка, точная копия той, которую он нашел в перелеске, с вырезанной на ней буквой «А».