Войдя, Шиб схватил фотографию за верх рамки, чтобы спрятать ее под куртку, но он зря старался: снимок вытерли. Не веря своим глазам, он провел рукой по тонкому паспарту.

– Ты сегодня здесь убиралась? – спросил он у Айши.

– Нет, не успела. Была в другой части дома.

Значит, кто‑то прячется в доме? Шиб почти бегом поднялся по лестнице на второй этаж и распахнул двери спален одну за другой. Никого. Он осмотрел три ванные комнаты и встроенные шкафы в коридоре. Потом спустился на первый этаж, проверил кабинет Андрие, гостиную, столовую, где за длинным столом стояли два прибора.

Где же Бланш? Он вышел из дома. Она разговаривала с Коста, который показывал ей засохшее лимонное дерево. Безумие какое‑то! Кто‑то вошел в библиотеку после того, как он поднялся наверх. Прошло около получаса... За это время кто‑то очистил фотографию и запер дверь на ключ. Джон Осмонд? Но Шиб видел, как Бланш проводила соседей до самых ворот. Впрочем, Осмонд мог сказать, будто забыл что‑то, и вернуться... Но ведь у него нет ключа от библиотеки? Разве что сделал дубликат с ключей Айши... Нет, Шиб не мог вообразить грузного Джона Осмонда этаким Арсеном Люпеном...

– Оставайтесь обедать! – услышал он голос Бабули. – Бланш пойдет на пользу общество.

Шиб подумал, что ему бы не понравилось, если бы кто‑то приглашал посторонних к обеду в его доме, не спрашивая разрешения. Да, Бабуля точно решила подтвердить свой статус вдовствующей королевы.

– Я говорила Гаэль, что вы оба должны остаться, – повторила она.

Мысль о том, чтобы сидеть за столом напротив Бланш и вести с ней светскую беседу, показалась Шибу невыносимой.

– Благодарю, но я занят, – соврал он.

– А я с удовольствием принимаю ваше приглашение, – ответила Гаэль, бросив на него удивленный взгляд. Но Шиб сделал вид, что ничего не заметил, и распрощался.

– Я вернусь за тобой через два часа, – пообещал он.

И тут заметил, что Бланш стоит на пороге, скрестив на груди руки.

– Так вы не останетесь обедать, месье Морено? – спросила она.

– Простите, не могу.

– Какой же вы трус! – прошептала она, когда он проходил мимо. И добавила, повысив голос: – Но вы, надеюсь, вернетесь к кофе?

– Я постараюсь, – сухо пообещал он.

Из кухни появилась Колетт с тяжелым подносом.

Шиб неловко пожал руку Бланш– у нее была сухая гладкая ладонь – и, не оборачиваясь, вышел.

Во дворе он столкнулся с Шарлем, который нетерпеливо стаскивал школьный рюкзак.

– Надеюсь, обед готов. Умираю от голода! – Шарль бежал через двор, размахивая набитым ранцем.

– Разве вы с братом не едите в школе? – спросил Шиб.

– Брат – может быть, но я сегодня устал как собака. И следующий урок у меня только в три! – весело бросил он и исчез в доме,

Шиб покинул усадьбу, пребывая в глубокой задумчивости. Шарль вполне мог прятаться в доме, ожидая удобного момента, чтобы проникнуть в библиотеку. Но мог ли подросток‑гомосексуалист изнасиловать и убить свою сестру? Вряд ли... Вообще что‑то не стыкуется с самого начала... Как будто два разных изображения наложились одно на другое. Шиб попытался проанализировать факты.

Главное событие: мертвая девочка. Возможно, ее убили. А перед тем изнасиловали. Потом труп украли. И вернули в часовню, распяв над алтарем. Тот, кто это сделал, осквернил статую Христа, Убил щенка, вспоров ему живот. Мастурбировал на семейную фотографию.

Второстепенные линии: старший из сыновей Андрие – гомосексуалист и трахается с садовником.