— Ты уверен, что мы без подкрепления справимся? — шепнул Эрнсон.

— Все силы стражей и конторы распределены по городу, — процедил Пнев. — Ублюдок выбрал самое подходящее время… и не надо пытаться придумать этому слову женскую форму!

— Ладно-ладно, — Дин поднял вверх ножи. Видимо имел ввиду то, что обозначают поднятые ладони.

— Идемте, — Милар уже шагнул было внутрь, но его остановил Ард.

— Там нечто демоническое.

— Уверен? — не оборачиваясь, тихо спросил Пнев.

— Почти на сто процентов.

— Почти?

— Я не изучал демонологию, — Арди приподнял посох, готовясь в любой момент воплотить печать. — но на Пятой улице пахло примерно так же.

— Пахло, значит, да? — процедил Милар и, резким движением, одернул в сторону полу пальто и, так же резко, выхватил из ножен короткую саблю. — Танцуем, парни!

Оперативники кивнули. Урский вздернул револьверы, а Дин перехватил ножи обратным хватом. Синхронно они втроем запрыгнули внутрь и, прижимаясь плечами, встали треугольником. Мгновение, другое и лишь вой ветра, вторгнувшегося в затхлую, темную обитель.

Ничего.

Милар направлял саблю и револьвер в сторону гостиной, Урский держал на прицеле лестницу, ведущую на второй этаж, а Дин, перекрестив ножи около лица, внимательно следил за кухней.

Но ничего не происходило.

— Стажер.

— Да?

— Ты точно уверен, что здесь чем-то пахнет? — едва слышно, практически одними губами, прошептал Милар. — Я чувствую только вонь кошачьего дерьма.

— Это собачье, — поправил его Дин.

Арди нахмурился. Среди гнилостного, влажного амбре испорченных овощей и ягод он не ощущал ни малейшей нотки звериных испражнений.

Переступив порог дома, Ардан повел носом по воздуху и…

— Клац!

Он резко обернулся и увидел перед собой сплошную стену. Двери нигде не оказалось.

— Опять, — только и успел произнести Арди, как в следующее мгновение пространство прорезал дикий, не присущий ни людям, ни Первородным, ни зверям вой.

Такой, от которого сердце пропустило удар, а кровь в жилах на мгновение замерла и остановила свой нескончаемый бег.

Ардан резко повернулся в сторону, откуда раздался крик. Там, в холле второго этажа, с влажным чавканьем, тварь рвала человеческие останки. Погружая собачью морду почти по брови внутрь обезображенного мужского тела, оно придерживало когтистыми лапами, растущими из сгибов кожистых крыльев, разорванную, окровавленную сорочку, лохмотьями повисшей на вспоротой грудной клетке.

Брызги крови выстреливали в разные стороны, оставляя разводы на стенах, задевая зеркала, древесные панели и свечную люстру. Тварь же, некая помесь пса и летучей мыши, продолжала самозабвенно урчать, пережевывая и разрывая вывалившиеся кишки и внутренние органы.

Из-за того, что в помещении не оказалось ни малейшего источника света, то Арди, в силу особенности матабар, видел все в размытых, серых тонах. И только кровь яркими всполохами окрашивала омерзительное действо.

— Огонь! — выкрикнул Милар.

Арди дернулся и завопил:

— Нет!

Но было уже поздно.

Капитан, вместе с Урским и Эрнсоном, уже взвели курки и вдавили спусковые крючки. Сопровождаемые пороховыми вспышками, зазвучали громовые выстрелы. Все пули попали в цель. Свинец пробил дырки в крыльях, оторвал куски плоти, разметав шерсть по полу, даже пробил несколько костей, обрушив на пол неприятно хрустящую крошку.

Но тварь и не думала падать.

Снова взвыв, она повернулась и посмотрела мелкими, желтоватыми глазами-бусинками на опешивших Плащей.

— Уи-и-и-и! — запищала она и, отталкивая задними лапами труп мужчины, чье исполосованное когтями лицо навечно отметила маска ужаса, тварь расправила широченные крылья и полетела вниз по лестнице.