— Уи-и-и-и! — запищала она и, отталкивая задними лапами труп мужчины, чье исполосованное когтями лицо навечно отметила маска ужаса, тварь расправила широченные крылья и полетела вниз по лестнице.

Милар и Урский отпрыгнули в разные стороны и когтистые лапы успели лишь рассечь края их пальто, в то время как Дин, сверкнув ножами, оттолкнулся от пола и, юлой крутанувшись в воздухе, опустился на спину оказавшегося под ним демона и, с кличем, достойным лучших ковбойских загонщиков, воткнул сталь в уши твари. Те, с тем же чавкающим звуком, что и прежде, по самые гарды погрузились в череп монстра.

Тварь дернулась, тряхнула кожистыми крыльями и рухнула на пол, проехавшись по нему добрых два метра. Эрнсон уже успел спрыгнуть и теперь, переставляя ноги, прыгал на месте, словно заправский боксер.

Его глаза, как и остальных Плащей, из-за отвара слегка мерцали в темноте, а зрачки расширились настолько, что почти полностью закрыли радужку.

— Проверим, — Дин обнажил анализатор и навел на монстра. — Лей в ней на три луча красной звезды. Получается шесть эксов, тридцать ксо. Не густо.

Милар, проигнорировав следопыта, повернулся к Ардану.

— Чего ты орал-то?

— Это ведь летучая мышь, пусть и частично, — понуро покачал головой Арди. — А летучие мыши…

— Живут в стаях, — хором закончили за него Плащи и, теперь уже вместе с Арданом, снова встали спиной к спине, на сей раз формируя не треугольник, а квадрат.

И, будто услышав их слова, тьма в доме закипела. В буквальном смысле. На потолке, где прежде ютились лишь паучки; в углах между стенами и мебелью, куда никогда не попадал дневной свет; на полу, в самых дальних краях, куда заглядывали лишь сметки служанок; несмотря на ослеплявшую визитеров черноту, мрак все равно клубился и вспучивался там, где никогда не знал жаркого сопротивления света.

И эти пузыри, набухая все быстрее и быстрее, попутно лопаясь вздутым нефтяным пятном, приобрели черты той же твари, что только что прибил Дин. Какие-то меньше, размером с таксу, другие куда больше взрослого волкодава, они расправляли оформляющиеся плотью крылья, распахивали пасти и пронзительно выли.

— Что ты там говорил про премию? — шепнул Урский, снова взводя курки.

— Наверх! — закричал Пнев и, размахивая перед собой саблей и стреляя из револьвера, побежал на лестницу.

Следом за ним к ступеням помчал и Ардан, позади Урский, каждый выстрел которого неизменно находил цель в виде глазницы пикирующих на них со всех сторон тварей, а Дин замыкал колонну, отвешивая направо и налево хлесткие, быстрые удары ножами, подсекая крылья и рассекая глотки.

Арди же, мысленно держа наготове защитную печать, пока бездействовал. Если, конечно, не считать, что то и дело ему приходилось пригибаться, пропуская над головой очередную мерзость, а порой использовать свой посох не совсем по назначению, отбиваясь от тварей массивным навершием.

Милар, первым добравшись до холла второго этажа, отошел в сторону и, развернувшись, вдавил спусковой крючок, сбивая на пол демона, уже почти дотянувшегося когтями до Эрнсона. Тот, в свою очередь, кошкой запрыгнул на перила и, оттолкнувшись, взмыл парящим соколом. Соколом, нашедшим свою добычу. Буквально замирая в воздухе, опуская нож в затылок демона, он оттолкнулся от его падающего тела и, перемахнув парапет, прокатился по полу, сильно врезавшись спиной о стену.

Урский же, с двух рук стреляя в разные стороны и при этом не промахиваясь (что казалось и вовсе невозможным), все же пропустил лапу одной из голодных до плоти тварей. Та цепанула его голову и, сдирая немного кожи, забрала с собой шапку, обнажив лысую макушку… исписанную витиеватыми, узорными племенными татуировками Армондо.

— Ублюдок, — процедил Урский и, крутанув разряженный револьвер, вернул тот в кобуру, а обратным движением достал с пояса увесистый кастет.