— Чтобы рвать добычу, — без прикрас, ответил Арди.

— А у той есть быстрые лапы, чтобы от вас убежать, — нисколько не стушевался священник. — Но если у вас есть клыки, которые вам нужны, то… может и Свету тоже они нужны.

— Клыки?

— Мир, дорогой друг, в котором есть Свет, всегда будет искажен тенями, которые Свет невольно отбрасывает. И чтобы не сгинуть среди них, с Тьмой, увы, приходится сражаться. Мы, конечно, можем выбирать этого не делать. Бездействовать. Просто наблюдать со стороны. Можем и вовсе сдаться на милость Тьме, но… зачем тогда нам клыки… и когти… и сердце.

Ардан нахмурился.

— Я не очень понимаю, о чем мы сейчас говорим.

Священник снова улыбнулся и похлопал Арди по колену.

— Если вы сейчас здесь, дорогой друг, значит вы кому-то нужны. Значит так надо, чтобы вы были здесь, потому что, может, кроме вас никто здесь быть не может, не сдюжит. Может быть только у вас достаточно длинные клыки, чтобы побороться с этой Тьмой, что подбирается к нам все ближе.

Ардан дотронулся до посоха. Ему категорически не нравился этот странный адепт Светлоликого!

— Вы…

— Вы приходите, если станет трудно, — оборвал его священник. — Вам здесь всегда будут рады, господин волшебник. А если станет очень трудно, совсем невмоготу, то — тем более приходите. И не сдавайтесь Тьме. Помните, что все мы созданы из Света, а Тьма… Тьма лишь выбор. Каждого из нас.

Священник протянул руку, сорвал с яблони фрукт и откусил.

— Кислятина, — скривился он. — еще совсем не сезон.

И удалился.

А Арди так и остался сидеть на лавке, смотря на поющую Тесс.

Точно так же, как он смотрел на неё сейчас. Когда они вернулись домой и сидели на кухне. Пили горячий, обжигающий губы какао.

— Ты чего?

Арди посмотрел в глаза девушки. Такие светлые. Такие яркие. Такие красивые. И такие… домашние. Дарящие покой. И радость.

— Арди, ты меня пугаешь, — напряглась Тесс.

Когда-то давно, в кафе мороженного, где прятался Сидхе Пылающего Рассвета, Тесс сделала шаг над пропастью, которая разделяла их миры. А Арди так и стоял на другом краю и смотрел, как девушка бежала в его сторону, но не двигался.

Его так научили.

Ему так объяснили.

На тропах охотников, какая бы ни была большой стая, охотник выживает в одиночку. Сам по себе. Только его клыки. Только его когти.

И он следовал этому пути. Покорно подчинялся укладам, вбитыми в него хвостами, и врезанными когтями. Потому что так было проще жить… выживать среди троп других охотников.

— Арди…

— Я не все тебе рассказал, Тесс, — Ардан отвел взгляд в сторону. Там, над ржавыми крышами домов по каналу Маркова, сияли оба светила… два ока Духов Дня и Ночи, двух половин одного целого.

— Конечно ты мне не все рассказал, — Тесс опустила чашку на блюдце. — Но я знаю, как это работает. Я не задаю лишних вопросов, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Матушка всегда так поступает. Так что, Арди…

— Даже это имя, — прохрипел Ардан. — Ард… имя Ард… это не моя имя, Тесс. Меня зовут совсем не так.

Тесс замолчала, а Ардан говорил. Говорил долго и много. Он рассказал все, что было на душе. Он рассказал все, что имелось в его прошлом. Его и его семьи. Начиная Арором Эгобаром и Темным Лордом, заканчивая Александром Тааковым. Он рассказал про Эргара и Скасти, назвал имена Шали и Гуты. Он поведал о путях Фае, об Октане Анорской, о словах, что нельзя услышать и тропах, по которым не пройдет ни один смертный.

Он говорил, говорил и говорил.