Вот только что-то здесь не складывалось.

Урский, приставив револьверы к спине Клавишева, толкал того в сторону двери. Оборотень не то, чтобы упирался, но валял дурака и показательно срывал попытки вывести его на улицу.

Если Гостомор еще до визита служащих второй канцелярии сожрал ослушавшихся членов своей «стаи», то зачем тогда собирался поделиться их именами? А когда понял, что именами не отделается, то, все так же скрывая факт гибели, тут же захотел указать, причем самостоятельно, на места, где те жили. Причем именно захотел. Потому что даже у зверя хватило бы мозгов заранее не упоминать про скоропостижную гибель своих «подопечных».

Нет, разум Гостомора может и сковывали цепи древнего, кровного проклятья, но это не делало его идиотом. Идиоты так долго старостами вампиров, оборотней и мутантов не остаются. Они вообще долго, насколько теперь понимал Ард, не живут.

Тогда зачем?

И самое главное — к чему этот дурацкий голубь, если Гостомор уже сожрал нескольких далеко не маленьких «ужинов».

Арди принюхался. В помещении пахло виски. И тухлятиной, вертящейся на железном пруте в камине. И ничем другим. Совсем ничем. Ни сигаретами, следы пепла от которых остались на подоконнике и столе. Ни кухней, вход в которую прикрывался тонкой циновкой, ни спальней, куда вела незанавешенная арка.

Помещение словно выставили напоказ, чтобы каждый входящий мог сразу, сходу, одним беглым взглядом окинуть все помещение целиком.

Арди, может, и не очень хорошо разбирался в людях, их повадках и жизненных укладах, но что он понимал, так это то, как охотились звери. Особенно стайные, потому как именно их ему, спускаясь с гор, стоило остерегаться в лесных разливах.

Он находился вовсе не в логове Гостомора, а в его охотничьих угодьях. Здесь не спали и не ели. Здесь что-то прятали.

— Стойте, — произнес Арди и все замерли.

Оборотень застыл в дверной проеме и, в полоборота, скаля клыки, отшутился:

— Перекусить хочешь, горный охотник?

Ардан, опираясь на посох, опустился к полу. Червивого голубя никто есть не собирался. Он служил той же цели, что и бутылка виски, наполовину пролитая на пол. Та самая бутылка, на которую Клавишеву оказалось так плевать.

Арди провел пальцами по стареньким коврикам, валявшимся на полу. С виду — ничего особенного. Обшарпанные, грязные, хотя само помещение выглядело относительно прибранным. Относительно всеобщего запустения квартала Ночников, разумеется.

И все бы ничего. Вот только хижины местных стояли не на фундаменте и даже не на сваях, а прямо на земле. Основание пола засыпали песком, а сверху укладывали доски. Вот и вся преграда земляному холоду и всякому гнусу.

Арди сдернул в сторону несколько ковриков и приложил ладонь к доскам. Слишком гладким. Слишком ровным. И неравномерно грязным.

Не дожидаясь реакции со стороны оборотня, Арди ударил посохом о пол и, в следующее мгновение, как и он предполагал, Туманный Помощник оставил призрачные следы на листе его гримуара.

— У меня там схрон с Ангельской Пылью, — поспешно добавил Гостомор. — Используем во время луны. Он действует на нас, как снотворное.

Но на слова Гостомора никто не обращал внимания. Урский ударом стопы под колено заставил Клавишева опуститься вниз, а Эрнсон уже поднес свои ножи к горлу оборотня таким образом, чтобы тот не имел возможности пошевелиться.

Арди же, получив окончательный перечень свойств спрятанной щитовой печати, посмотрел на Милара и коротко кивнул. В то же мгновение капитан приставил револьвер ко лбу оборотня.

— Говори, — командным тоном, звенящим той же сталью, что и его собственная сабля, приказал капитан. — Когда на тебя вышли. Имена. С кем ведешь дела. Говори все, что знаешь.

Но оборотень лишь оскалился.

— Давай баш на баш, Плащ, — говоря шепотом из-за того, что кадык цеплялся за левзие ножа, оборотень все так же сверкал желтыми глазами и стальными клыками.