То и дело регулируя указатели, Клементий направлял устройство из стороны в сторону, дожидаясь пока загорится тот или иной кристалл Эрталайн. Арди, прислушиваясь к тому, что ему нашептывал окружающий мир, уже собирался было сказать:

— Это элементы местной стационарной защиты, — убирая инструмент, вынес свой вердикт Клементий. — Они пассивны до тех пор, пока не пересечем порог. После этого каждая из теней присоединиться к визитеру и станем чем-то вроде Лей-маяка, только не для кораблей, а для всего того, что есть в этом поместье.

Арди закрыл рот, так и не озвучив примерно тех же мыслей. Он чувствовал, как от каждой тени тянется нить Лей, уходя куда-то вглубь поместья, где те сплетались в тугой моток внутри, скорее всего, печати — так глубоко его «Шепот Говорящего» не проникал. Хотя, наверное, у данной способности имелось какое-то другое, более лаконичное название, но оставалось использовать то, что использовал в своем труде Николас-Незнакомец.

— Парела? — Мшистый повернулся к капитану.

Все это время Милар, бледнее первого снега, переводил мушку револьвера с одной тени на другую. Арди никак не мог взять в толк, почему капитан Пнев до ужаса боялся приведений. Надо будет как-нибудь спросить…

— Вряд ли, — только и ответила она.

— А можно подробнее, Вечные Ангелы, — процедил Милар, видимо едва сдерживаясь, чтобы не вдавить спусковой крючок.

Поправив узловатыми пальцами тугую прическу, немного расползшуюся из-за пота, капитан пояснила:

— Если эти структуру напрямую связаны с основной печатью, то отсечение их вызовет… такой же эффект, как у бомб отложенного действия, если вам будет понятней, капитан Пнев.

— Теперь понятней, — кивнул Милар. — А эти призр… тени, нас не прикончат?

— Клементий, — переадресовал вопрос Мшистый.

Инженер поправил очки и, нахмурившись, проверил свои записи.

— Нет. Данные узлы не предназначены для атаки, только для пассивного определения координат, ну и… — сержант метнул в сторону Милара быстрый, куда более снисходительный взгляд, нежели тот, которым «одаривал» Ардана. — … для устрашения особо впечатлительных взломщиков.

Капитан Пнев, как это всегда у него бывало перед тем, как разразиться короткой, но колкой и емкой тирадой, слегка прищурился. Его опередил Урский.

— Долго на пороге толпиться будем?

Мшистый, что удивительно, отреагировал на слова оперативника уважительным, медленным кивком.

— Парела, на тебе защита наших коллег, Клементий — постарайся нас оповестить до того, как сработает какая-нибудь дрянь, капрал Эгобар…

— Капрал Эгобар не отходит от своего департамента ни на шаг, — внезапно холодно и с нажимом перебил Милар. — Он не оперативник, а дознаватель, майор. И приказы ты ему отдавать не будешь.

Мшистый и Милар какое-то время играли в гляделки, но, в конечном счете, цепной пес Черного Дома лишь беспечно пожал плечами.

— Тогда идемте, господа. Нет желания тратить на эту нору всю ночь, — и майор, подавая пример, первым шагнул за порог.

Деревянные щепки, некоторые длиной с ногу взрослого мужчины, все так же парили над его головой. И стоило мыску туфли Мшистого пересечь порог, как одна из теней, до этого спокойно паривших в пространстве, застыла. Медленно, дергано, как сломанная куклах под командованием неумелого кукловода, она обернулась к визитеру.

Вытянулись её руки, с которых, на первый взгляд, спускались лоскуты платья. Но чем ближе к свету тень подбиралась, тем отчетливее становилось понятно, что это вовсе не оборванный шелк или атлас платья, а её собственная кожа.