|
Забыв при этом, что ты уже мужчина. Но, наверное, это участь всех матерей. Рождать мальчиков, чтобы проститься с уходящими из дома мужчинами.
И потому я все чаще ищу взглядом Алькаду. Мне кажется, мой дорогой сын, что все мы чем-то похожи на Алькадских ласточек. Мы улетаем из гнезда за далекий горизонт, чтобы потом непременно вернуться обратно. Может быть, если будет на то воля Света, я бы хотела, чтобы мы все вернулись обратно на нашу гору. Хотя бы ненадолго. Поправить могилы. Искупаться в ручье. И посмотреть на закат.
Помнишь, какие там были закаты, Арди?
Со страхом в душе я осознаю, что кроме тебя, мне их уже не с кем обсудить…
Прости.
Всякий раз, когда я оказываюсь в положении, меня начинают одолевать тяжелые мысли, которые тут же сменяются приступами детской, почти беспечной радости. Обсуждала, намедни, это с врачом, и он сказал, что сейчас проходит исследование, в котором говорится, что я не одна такая. У этого феномена даже есть название, правда я его забыла.
Не стану терзать тебя вопросами о вашем с Тесс семейном будущем, но попрошу тебя об одном — пообещай мне, пожалуйста, что приедешь летом и посмотришь на своего нового брата или сестру. Прошу тебя. Я вижу, как тебе, порой, тяжело смотреть на Кену, но я чувствую, что ты её любишь. Пусть и незнакомой мне, тяжелой любовью.
Пожалуйста, приезжай…
Сама не знаю, зачем прошу об этом в письме, ведь уже зимой снова смогу тебя увидеть и обнять. Но, как я уже сказала, так всегда происходит, когда я беременна.
Люблю тебя,
Арди, мой сынок.
Твоя матушка,
Шайи.'
Арди еще раз пробежался глазами по письму и, свернув квадратиком, убрал обратно в конверт. Он несколько дней не мог заставить себя прочесть его, а теперь, вот, не знал, что ему чувствовать.
Матушка снова была беременна. Да, Шайи, на данный момент, уже исполнилось тридцать шесть лет, что, если верить врачам, почти излет детородного возраста человеческой женщины. Вот только ударение на «почти». Да и если верить той же Елене, увлеченной незвёздной наукой, то детородный возраст женщин двигался вправо едва ли не с той же скоростью, с которой сокращалась детская смертность.
Удивительно, кстати, что в тех регионах Империи, где детская смертность сокращалась быстрее всего — там же, равнозначными темпами, падала и рождаемость.
— Нашел о чем думать, — сам себя укорил Арди.
Но не удивился тому, как на секунду позволил себе мысленно отойти от предмета волнения в сторону. И да, он действительно волновался из-за прочитанного. Но не за матушку (благо их семье теперь хватало средств на врачей и госпиталь), а за то, сможет ли он испытать хоть что-то к тому, кого Шайи носила под сердцем.
Кена была для него неожиданностью и чем-то вроде неизбежной данности на протяжении целых шести лет. Шести лет, за которые он успел если не привязаться к ней, то научиться видеть в этом человеке нечто большее, чем… чем… Он даже не мог подобрать нужного слова.
— Мысли завтрашнего дня, — со вздохом напомнил себе Арди.
А вот что относилось ко дню сегодняшнему, так это фраза Шайи о том, что свадьбу должна была готовить сторона жениха. Знал ли об этом Арди? Наверное где-то, когда-то, точно слышал. Но из-за всего, что происходило в его жизни последние полтора года, как-то и думать позабыл.
— Интересно, занимается ли кто-то организацией свадеб…
— Свадебные агентства, Ард. Но дерут столько, что проще самому.
Ардан едва было со стула не упал. Зачитавшись письмом и заплутав среди собственных мыслей, он совсем позабыл, что находится не в «своей» лаборатории в «Конюшнях», а в стеклянном кубе посреди пятого этажа здания компании, производящей и обслуживающей стационарные щиты.
— Прости, Адакий, что говорил вслух, — извинился юноша. |