Если бы ему кто-то рассказал в детстве такую историю, он бы засмеялся и не поверил. Даже прадедушка не выдумывал ничего столь же абсурдного.

— Когда мы нашли тела детей и пыточные, которые Клементий назвал лабораториям, — капитан вытер порванным манжетом столь же порванную губу. — то Мшистый не дал нам там даже задержаться. В этом блядском лабиринте, господин маг. Лабиринте, понимаешь?

Ардан понимал, но ответить Милару не смог.

Элантиэ, внезапно замерев, вытерла каплю серебристой крови, выступившей на щеке, и вновь ударила посохом о землю. Остатки стеклянного тумана, истраченные на создание острых лент, закружились вокруг Сидхэ сверкающим вихрем, а затем протянулись широкими полотнами живых картин.

Ард, как и капитан, пытались вдохнуть. Они стояли посреди песка, а над головой жарило солнце. Настолько нестерпимо, что в глазах все поплыло, а веки будто ошпарило кипятком. Губы трескались и осыпались мелкой мукой, а кровь шипела и плевалась передержанным на плите чайником.

Вампир кричал от нестерпимой боли. Кажется кричал, а может и нет.

В любом случае, в следующее мгновение напарники схватили себя за плечи. С их синих губ срывались облачка горячего пара, мгновенно оборачивавшегося снегом, только не белым, а черным. Как безлунная ночь, заставившая их посреди бледной, мертвой земли, на которой даже камни выглядели разбитыми, кладбищенскими надгробиям.

Теперь кричала Элантиэ.

Ардан же, прикрывая глаза, представлял себе Алькадские высоты. Все сильнее погружался в их просторы, где кроме снега, неба и покоя, лишь ветер и уроки лесных друзей составляли ему компанию. Где мерно билось сердце. Где жила правда, а не созданные древними сущностями иллюзии.

Арди открыл глаза.

В центре вихря из кровавых перьев и стеклянного тумана Элантиэ и вампир замерли на посеченных камнях площадки. В тех позах, что пребывали мгновением прежде палящий полдень и мертвый, безлунный ночной час принялись сменять друг друга в безумной чехарде.

— Милар, — Ардан дотронулся посохом до спины напарника и тот, вскрикнув, пришел в себя.

— Блядство, — выругался капитан. — Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…

— Лабиринт, — вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. — Ты думаешь, что Мшисты знал, куда идти?

— Может не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, — Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. — Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется померится с Аверским!

— О чем ты?

— О том, что Аверский завалил демона и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, — Милар скосился в сторону живого Мшистого. — Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!

Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:

— Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, — она протянула призрачную руку и указала на свод. — Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.

Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненным псом.

— Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? — протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.

— Мы можем попробовать сбеж…

Спящие Духи!

На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю, как человеческую так и Первородных, кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!

— Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как её зовут и не помню, её суть, — Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку.