— Все в порядке, капитан, — немного слукавил юноша и, подойдя к Сидхе, попытался ту поднять, но ведьма отшатнулась от него в сторону.

— Твоя метка, юный Говорящий, — Элантиэ смотрела на его левую руку так, как прежде уже меченный зверь смотрит на раскаленное железо. — Там магияАллане’Эари, моей двоюродной сестры. Эта магия уничтожит меня, если я прикоснусь к тебе в третий раз.

Ардан отступил назад и тут же понял, что услышал нечто больше, чем, возможно, его собеседница не то, что хотела сказать, а сумела бы сказать. По собственному желанию, разумеется, а не вот так — впопыхах.

— Двоюродная сестра? — переспросил Ардан. — Ты одна из принцесс Лета?

Глаза Элантиэ расширились, и она какое-то время размышляла, а затем затрясла головой и принялась стучать себя кулаками по вискам.

— Не помню, Говорящий… не помню… вокруг моей памяти стены из тьмы, и они кусаются… так больно… почти ничего не помню…

Милар, все это время стоявший позади, прокашлялся:

— Не хочу портить момент, Ард, но я уже видел такое поведение… в доме для душевно больных. И знаешь, что самое страшное они могут там сделать? Закидать охранников своим дерьмом, а эта колдует так, что я чуть было сам рассудок не потерял.

— Это Сидхе, — только и ответил Ардан.

— А, ну раз Сидхе, — взмахнул револьвером Милар. — То это все оху… обалдеть, как объясняет. Ой, я сказал объясняет, да? Так вот я тебе сейчас немного, хотя даже не немного, а очень сильно напиз…

Милар не успел договорить оскорбительную версию слова «обманул», потому как за их спинами раздался хрип. Весьма характерный и легко узнаваемый.

Вампир постепенно приходил в себя.

Элантиэ, пару секунд стучавшая себя по голове, застыла, а затем, повернувшись в сторону поверженной твари, обернулась мерцающим туманом. Она исчезла в одном месте и тут же появилась рядом с живым мертвецом, на грудь которого поставила основание своего стеклянного посоха.

Может она и не помнила ничего, но умела, как и все Сидхэ, ходить теми тропами, что не предназначались смертным. Ни для людей, ни для Первородных.

— Что ты хочешь узнать у него, Говорящий? — спросила она все так же на языке Фае, хотя знала и Галесский.

Ардан с Миларом переглянулись и юноша перевел вопрос.

— Пусть она спросит, для чего здесь находились все те дети, — заиграв желваками, ответил капитан.

— Тебя спрашивают…

- Я знаю Галесский, дура, — процедил вампир, в чьем обезображенном Алькадской лавиной (всего лишь её маленькой тенью) лице трудно было опознать что-то, кроме горящих ненавистью, рыбьих глаз и месива из костей и мяса. — С чего мне отвечать тебе, ищейка?

— С того, что… — начал было Милар и осекся.

Ард его прекрасно понимал. Человеку они могли бы что-то предложить взамен. Может не смертную казнь, а каторгу или заключение в тюрьме в черте города, где условия намного лучше. Если бы тот не согласился, могли бы угрожать пытками. Но, в случае наличия рядом магов, особенно Арда и его Взгляда Ведьмы, просто вытащили бы из разума все, что требуется.

Но это вампир.

Древний вампир, да еще и фанатик.

Он не станет ничего говорить под страхом развоплощения. Пытки ему не страшны — он мог сосредоточиться на том, чтобы не чувствовать боли. А нырять в разум такой твари Ард не стал бы ни за какие эксы. Просто потому что такое путешествие станет для него билетом только в одну сторону, без варианта вернуться обратно на родные берега.

Вампир засмеялся. Но его вороний клекот продлился недолго.

— Я хотела обставить все так, чтобы ты остался мне должен, юный Говорящий, - звенящим голосом, как если бы чокнулись двумя бокалами, сказала Элантиэ.