Но пустовали они совершенно обычным, непонятным для простого обывателя Империи, образом. В окнах горел свет, слышались звуки конюшен, отдаленные голоса людей (правда доступные лишь слуху Матабар), но самих хозяев в доме не было. Может быть в отъезде по стране, но, скорее всего, в своих квартирах или домах на острове Святого Василия непосредственно в самой столице — в Метрополии. А здесь, в богатейших дворцах и усадьбах лишь их прислуги, управляющие и, может, решившие устроить званный вечер подросшие дети, маскирующие жажду гомона, балов и азарта под « создание полезных связей в высшем обществе».

Предместья гудели и звенели. Не настоящей жизнью, а каким-то притворством и позолоченным блеском лощеных лиц. А в обычное же время здесь жили слуги. Среди чужой роскоши, за зарплату, они трудились не покладая рук, чтобы поддерживать жизнь в месте, где сама жизнь появлялась относительно редко.

Чужой мир равносильно чужих эксов.

Ардан улыбнулся.

Если подумать, то Предместья, в целом, представляли собой миниатюрную копию самой Метрополии, где все происходило по тому же сценарию, только более разнообразному. Такому, где людям позволялось сохранять иллюзию того, что…

— О чем задумался, Магистр? — спросил Милар, переключая свет фар с ближнего на дальний.

Дорога была пуста.

— Борис просил меня почитать памфлет Гильдейского Объединения, — не стал увиливать Ардан.

Милар присвистнул и приспустил окно, позволяя ночной прохладе ворваться в пропахший потом и солью салон. Потом из-за вспревших тел, а солью потому, что алхимия Дагдага и его умников всегда отдавала запахом каких-нибудь съедобных продуктов.

— Лорд Фахтов, потомственный аристократ, входящий в десять тысяч богатейших людей Империи, увлекся партией социалистов? — искренне удивился Милар.

Арди вспомнил историю жизни друга.

— У него есть на то свои причины, — ответил Ардан и добавил. — Наверное…

О том, что Борис входит в число богатейшей прослойки населения страны Арди не знал, но ничего удивительного, учитывая уровень жизни Бориса с Еленой, в этом не было. Борис никогда не скрывал своего поразительного состояния и его происхождения (выкованного его матерью — Звездным Магом и Охотницей на Аномалии, взломавшей гробницу Лича в Мертвых Землях), но особо его и не выпячивал.

— Вот что я тебе скажу, господин маг, когда у человека закрыты все потребности и он чувствует себя в полной безопасности, то от нечего делать и полноты свободного времени, он начинает увлекаться политикой, — Милар выглядел скучающим и держал руль только одной рукой. — А таким, как нам, надо думать не о том, что там творится в высоких кабинетах, а о том как не сдохнуть и как прокормить свои семьи. Здесь не до памфлетов всяких поборников справедливости.

— Написано, кстати, красиво. С умными словами.

— Ну вот тем более, — фыркнул капитан. — Все, что не объясняется простым языком, зачастую фасад для обмана. Потому что когда начинаешь объяснять, как для ребенка, то все вокруг неожиданно понимают, что ты просто очередной… не знаю. Балобол, наверное.

— А ты сам каких политических взглядов придерживаешься? — спросил, неожиданно, Ардан.

— Тех, о которых я тебе говорил год назад в храме, — чуть посуровел Милар. — Политика, дворцовые интриги и международная крысиная возня это для Кинжалов и тех, кому за это платят. Нам туда соваться ни к чему… Хотя, спасибо твоему выверту в Императорском Архиве, на нас теперь точно обратят внимание.

— Ты уже говорил об этом, но пока…

— Пока, — с нажимом перебил Милар.