Изменить размер шрифта - +
— Бароны Орвиловы.

Барон Орвилов — так звали мелкого дворянина, который пытал Бориса на складе. Действовал он явно по указке Вселены Лорловой, которая в свою очередь, была игрушкой в руках Леи Моример. Длинная цепочка, которая, видимо, и не думала прерываться.

— И не только они, — продолжил Борис. — У самих бы руки не дошли. Слишком коротенькие. И нет столько возможностей, чтобы нанять группу иностранных наемников из числа бывших военных.

— У тебя есть враги?

— Возможно, — пожал плечами лорд. — Через шесть лет, когда мне исполнится двадцать пять, я получу право на место в Верхней Палате Парламента. И вряд ли это многим нравится.

— « Не нравится» и « расстреляют целую улицу» — две большие разницы, — заметил Ардан.

— Ты плохо знаешь аристократов из тех, что сгнили внутри, Арди, — немного печально хмыкнул Борис. — Для некоторых это в порядке вещей. Даже сна не потеряют… Подумаешь, погибло несколько десятков плебеев. Да, таких не так много, но именно они доставляют бо́льшую часть проблем.

Борис, сам того не зная, буквально повторил слова, некогда сказанные Арду отставным генералом Дэвенпортом, внебрачным сыном герцога Анорского.

— Ты думаешь…

— Это была жена моего отца, — резко и четко, будто вынес вердикт, произнес Борис.

— А она…

— О, поверь мне, Ард, на фоне даже прогнившей аристократии, эта… это создание даст фору многим, — лорд теребил в пальцах лоскут ткани и, порой, сильно сжимал его в кулаке. — Мнит о себе, из-за крови Агровых, невесть что. Царица мира, не меньше. Думаешь она забыла, что я сказал ей и отцу на похоронах матушки? И, разумеется, печется о будущем своего выводка.

— Но ты ведь вычеркнут из семьи Фахтовых! — удивился Ардан. — Причем здесь твое положение первенца?

— Притом, Ард, что когда я займу место в Верхней Палате, то смогу самолично, собственным указом, отменить решение своего сраного папашки, признав его не конституциональным и лишенным юридических оснований, — Борис явно что-то или, вернее, кого-то цитировал. — Это займет время. Пройдет суд, но… без шансов. Отменить это решение очень легко. По той простой причине, что блядский герцог не выдвигал никаких обвинений, когда я сжег его родовое поместье. А теперь уже и не докажешь ничего. Получается, что он безосновательно уязвил в правах аристократа. Это карается штрафом почти в полторы тысячи эксов и отменой незаконного решения.

Ардан едва было не подавился воздухом. Штраф в полторы тысячи эксов звучало, как нечто выдуманное. Причем не на трезвую голову.

— Так что эта тварь внимательно следит за всем, что происходит в моей жизни… — Борис в очередной раз сжал лоскут ткани, только на этот раз уже между двумя кулаками. — Я думал, что тогда в поезде это её рук дело, но… не знаю, Ард.

И тут Арди осенило. Все это время они с Еленой скрывались вовсе не от осуждения общества. Такому человеку, как Борису Фахтову, было попросту плевать, что там на фоне его брака с простолюдинкой скажут другие аристократы или дворяне. Нет, дело было вовсе в другом.

Он не хотел делать из Елены мишень для своего недруга.

— Полагаешь, она узнала, что Елена беременна?

Лоскут ткани порвался в руках Бориса, а во взгляде последнего отразился оттиск безапелляционно приговора.

— Я не знаю, Ард. Не знаю, но выясню, — его слова звучали горячее раскаленной стали. — И если окажется, что это действительно она, то я убью её. И своего отца. Потому что, видят Вечные Ангелы, у неё хватило бы апломба и дурости попытаться все это организовать, но только попытаться. Без блядского герцога у твари ничего бы не вышло.

Борис почти никогда не говорил о своей мачехе и отце как-либо иначе, кроме как в оскорбительной форме.

Быстрый переход