Изменить размер шрифта - +

— Понял… так, нашел их, что дальше?

— Зацепи ими гвоздь, приложи вот сюда и сделай один, короткий удар молотком, чтобы накернить, раз керна у тебя нет.

— Ард, я даже не знаю, что это за слово такое.

— Неудивительно…

— Это ты так намекаешь, на мое аристократическое происхождение?

— Скорее на твою рыжую, не очень светлую голову.

— Вот не надо о моей голове, дылда черноволосая… так, что делать теперь?

— Теперь бери дрель, приставь её к плечу и начинай потихоньку вращать валик, только смотри ремешок на передаточной шестеренке не порви, а то придется у Елены чулки забирать и резать.

— Валик… шестеренка… и этот человек будет говорить мне, что он не разбирается в механизмах… я, вообще-то, такие нюансы знаю.

— Во-первых не совсем человек, а во-вторых, если знаешь, то давай крути.

— Я пытаюсь, но ничего не сверлится!

— Ты как себя чувствуешь, Борис? На здоровье не жалуешься?.. Ты сверло в лунку вставь сначала.

— Смотри сам не начни жаловаться, умник… Надо было уточнять!

— А подумать не надо было⁈

Борис процедил нечто нечленораздельное и, снова прижив плечом дрель, принялся медленно и осторожно крутить ручку, позволяя шестеренке вращать сверло, проделывая в боковой стойке последнее отверстие.

Арди в это время собирал изголовье, где каждой рейке должно было соответствовать отдельное углубление, но, кажется, мастерская слишком близко к сердцу восприняла просьбу заказчика о «самостоятельной сборке». Они просто прислали с посыльным набор древесины и несколько коробочек с гвоздями и саморезами. На этом все. Так что неудивительно, что Борис не справился.

Ардану тоже пришлось потратить какое-то время, чтобы разобраться что к чему. Причем разбирались они вдвоем. Так что неудивительно, что к моменту, когда они, наконец, все собрали, столица за окном уже нарядилась в сверкающий огнями Лей-фонарей и фар автомобилей, сумеречный наряд.

— Все демоны преисподней и Вечные Ангелы небес, — выдохнул Борис, опускаясь на пол и раскидывая в сторону исцарапанные, вспотевшие руки. — Если он… или она… в общем — если ребенок будет в этой великолепной, прекрасной, любимой всем моим сердцем, сран… превосходной кроватке плакать, а не спать, как заколдованный, то… я не знаю. Не знаю, Ард, но точно больше никогда не стану ничего сам собирать.

Ардан, складывая в ящик инструменты, которые Борис приобрел специально для данного «приключения», только многозначительно ухнул, совсем как филин.

Так они и провели какое-то время. В почти пустой комнате, где пока еще не раскрасили стены, а из мебели — только свежая, местами с пятнами крови, кроватка. Её еще требовалось покрыть лаком и средством от плесени, но с этим чета Фахтовых, по заверениям Бориса, заниматься сама не будет и уже завтра Борис вызовет мастера.

Ардан сидел, прислонившись спиной к стене, а Борис валялся на полу. Вспотевший, с закатанными рукавами местами порванной сорочке и в своих любимых, самодельных, рваных тапочках.

— Прости, что дал тебе возможность думать, будто я работаю на Огланова, — честно, от всего сердца, извинился Ардан. — Это было нечестно по отношению к тебе, Борис.

— Я бы сказал, что это нечестно в первую очередь по отношению к тебе, Ард, — лорд нашарил рукой лоскут тряпки и положил себе на вспотевший лоб. — Ты мой друг и я тебе доверяю. Если не сказал, то не потому, что не хотел, а потому что не должен. Это понятно. Но ты-то о себе подумай.

— Что ты имеешь ввиду?

— То и имею, господин ковбой, — чуть резко ответил Борис. — Помню, как ты выглядел пару месяцев назад… не свежее кадавров на лекциях профессора Моример… Кстати, а она с Ловровой впридачу, получается, не просто так исчезла из университета?

— Я не могу тебе сказать.

Быстрый переход