Четыре краснокирпичных корпуса с белыми наличниками выросли квадратом вокруг плаца, а еще два, обмотанные строительными лесами в паутине канатов и мостков, пока еще ждали своего часа. По лесам ползали рабочие, стучали молотки, где-то визжала пила, а посреди двора пыхтел паровой подъемник, поднимавший на четвертый ярус поддон с кирпичом.

В ноздри била едкая вонь горячего масла, известки и скошенной травы.

Эрти, задрав голову, прошел вдоль недостроенного корпуса. Штабеля бруса высотой в человеческий рост. Известковые ямы, накрытые досками. Бухты каната. Груда чугунных оконных переплетов, сложенных прямо на земле и оттого похожих на скелет какого-то огромного зверя.

А за корпусами открывалось летное поле.

Вот там Эртан и остановился, вцепившись пальцами в прутья ограды.

Поле было ровно выкошенным, размеченным белыми полотняными полосами, а вдоль дальнего края тянулись ангары с раздвижными воротами. От ангаров тащили на буксире учебную машину, и Эрт впервые в жизни увидел глайдер так близко.

Тот оказался куда меньше, чем ему представлялось. Тонкие длинные крылья с распорками, короткое лакированное тело, застекленная кабина в носу, а сзади, под кожухом, кольцевые сопла, вокруг которых дрожал и плыл воздух, как над раскаленной мостовой. По борту шла белая цифра «семнадцать».

Машина загудела, оторвалась от травы и пошла вверх, где уже завис уменьшенный для учебных целей дирижабль, к которому крепилось еще пять таких же агрегатов.

Свист резанул по ушам, и стекла в ближайшем корпусе отчетливо задребезжали. Глайдер накренился, поймал крылом солнце, блеснул так, что Эртан зажмурился, и ушел за верхушки тополей, а следом за ним, отставая на пару сотен саженей, поднялась вторая машина.

Эрт стоял и смотрел им вслед, потом выдохнул и отправился к воротам.

Вот ради этого, если разобраться, все и затевалось. Не ради десяти лет контракта с Армией; казармы на буднях и визитов домой по выходным; и уже точно не для того, чтобы с семнадцати и до двадцати вообще не вылезать с базы.

А ради мимолетного блика на железном крыле.

И для этого Эртан был готов выступить в интеллектуальной битве против семисот семнадцати человек на место. Школы открывали только в столицах губерний, так что конкурс собирал желающих со всего административного округа.

Изначально шел конкурс табеля об успеваемости и если учащийся проходил требуемый порог баллов, то ему разрешалось приехать на очный экзамен. Эрти, разумеется, по своему табелю никуда бы не прошел, но для сыновей и ближайших родственников военных офицеров и сотрудников второй канцелярии имелись послабления. И именно благодаря этим послаблениям Эрти в данный момент вышагивал по территории уже почти достроенной школы Пилотов.

У ворот, привалившись плечом к столбу, его уже ждал Дугбаг.

Эртан посмотрел на друга.

Дугбаг посмотрел на Эртана.

Вид у потомка дворфов был бодрый и жизнерадостный ровно в той степени, в какой он может быть у несчастного, которому только что зачитали приговор и уточнили, что обжалованию тот не подлежит. Его плутоватая физиономия, больше похожая на гоблинскую, чем на дворфийскую, застыла в выражении глубокой философской скорби.

Некоторое время они просто молчали.

— Ну? — не выдержал наконец Эрт.

— Я перепутал два вопроса, — сообщил Дугбаг ровным голосом. — Просто взял и перепутал. В схеме подачи. Перепутал, что они хотели. Правильную схему или последствия от ошибки.

— И что?

— И то, что при той схеме подачи, Эрти, которую я им набросал, если я правильно помню материалы, глайдер взлетит с земли один раз. Красиво так взлетит. Высоко. Намного быстрее положенного, вертикально и… ну ты понял. Я тут на тему взрыва пытаюсь пошутить. Но что-то пока не получается.

— Ну а вдруг они не заметят?

— Там, — с чувством сказал Дугбаг, — на полях был нарисован взрыв.