— Так что мы ударим тем же оружием, — продолжил Борис. — Газеты, Арди. Газеты. Если тебе так сильно плевать на общественное мнение, то вот Иолаю в точности наоборот. Вся его жизнь, по сути, построена именно на том, чтобы создать вокруг себя образ если не такой же, как у папашки, то не меньшего калибра.

— У меня есть только одна знакомая в газетах, Борис, но до неё сейчас будет не добраться.

— И не надо, — махнул рукой лорд Фахтов. — Ты забыл, чьи собрания я регулярно посещал, пока Агнесс не родилась?

— Социалисты? — вздёрнул брови Ардан. — При чём тут они?

— Во-первых, Арди, у них есть свои газеты, некоторые из которых раскупаются весьма немалыми тиражами, — пока Борис говорил, от Ардана не укрылась короткая оговорка «у них есть», а не «у нас есть». — А во-вторых… ты только представь заголовок. «Великий Князь Иолай Агров пренебрёг правилами безопасности, в результате чего пострадал ценный экземпляр Питомника. В очередной раз налоги рабочего населения оказались спущены на блажь иждивенца „высокой крови“».

— Звучит как бред.

— А и не надо, чтобы звучало как-то иначе, — качнул головой Борис. — Главное, что это заденет Иолая.

— И какой смысл его задевать?

— Смысл в том, Арди, что сам Иолай, на втором месте после отца, больше всего боится потерять лицо перед общественностью, — Борис повернулся и спокойно зашагал в сторону платформы. Ардан вздохнул и направился следом. — Сейчас ты в проигрышной позиции, Ард. Не тот антураж. Не те декорации, как сказала бы твоя собственная жена. Так что нам требуется их сменить.

— Я не понимаю…

— Кровавая дуэль, Арди, не такой уж плохой вариант, — Борис хрустнул шейными позвонками и бросил быстрый взгляд за спину на пустой коридор. — Только надо всё сделать так, чтобы она прошла не по условиям Иолая, а по твоим собственным. Прилюдно сбить спесь с этого засранца — дорогое дело. Но любое дорогое дело надо сперва правильно обставить. Пусть это не ты сорвёшься, образно говоря, не в обиду будет сказано, с цепи. Пусть это у него нервы окончательно сдадут. И тогда, под камерами журналистов, где-нибудь не меньше, чем на Арене господина Бролида, ты закончишь ваш конфликт раз и навсегда. И что бы он потом, после публичного поражения, ни сделал, для общественности любые его козни будут выглядеть не иначе, как размахиванием руками после драки. Иолай проиграет. Раз и навсегда. Да, это займёт время. Да, потребуются усилия. Но это всё ещё лучше, чем играть под чужую дудку. Причём играть партию, в которой ты заведомо проиграл.

Арди несколько по-новому посмотрел на Бориса. На человека, который, даже зная, кто именно стоял за нападением на его жену и, тогда ещё, нерождённую дочь, не бросился очертя голову в полымя. Нет, Борис ждал. Ждал и работал над тем, чтобы его решения и их последствия окончательно поставили точку в споре. И, более того, не затронули дорогих ему людей.

Напоминал ли Борис, пусть и отдалённо, Полковника? Может быть, лишь в самой малой степени. Как щенок неизменно напоминает волка. Но, в любом случае, даже такой толики было достаточно, чтобы Арди проникся к своему товарищу ещё большим уважением, чем прежде.

— Ты уже думал над этим раньше, — догадался Ардан.

Борис сдержанно кивнул.

— Думал, — подтвердил он. — С того самого момента, как ты в начале зимы щёлкнул ему по лицу. Просто потому, что знал… точно знал, Ард, к чему именно всё это приведёт. О чём тебе тогда и сказал. Впрочем — повторяюсь.

Они встали на платформу. Ардан и сам не заметил, как они сюда дошли. Он смотрел на низкорослого, крепко сбитого, рыжеволосого молодого мужчину — своего ровесника. Борис стоял прямо, широко расправив плечи, и хищно улыбался в пустоту коридора, откуда постепенно выходили и другие студенты.