Эртан прыгнул.

Не подумал, к чему это может привести, а просто прыгнул с места, как учил Учитель. Потому как по словам мудрого двухвостого кота, кто в темноте сначала думает, потом… обычно уже ничего больше не думает. Никогда.

Эрт врезался в вошедшего плечом, и они вдвоем рухнули на пол, попутно сшибив стул. Чужой локоть заехал Эрти под ребра, совсем слабо и неумело, а следом чужое колено попыталось найти его живот и даже почти справилось с задачей.

Дрался незваный гость просто ужасно.

Да еще и весил при этом куда меньше даже Даги.

— Свет! — прошипел где-то сбоку Дугбаг. — Свет закрой! То есть дверь. Дверь!

Эрт перекатился, подмял противника под себя, поймал бьющуюся руку, прижал коленом вторую и, чтобы окончательно прекратить это безобразие, схватил гостя за грудки.

И замер.

Потому что под ладонью совершенно точно оказались не грудки, а… грудь. Эртан щупал ее всего один раз в жизни, под мостом, но вряд ли когда-либо забудет.

Его руки легли на самую настоящую, упругую женскую грудь!

Несколько секунд в кабинете стояла такая тишина, что вновь было слышно, как на четвертом ярусе стучит молоток.

Эртан отдернул руку так, будто схватился за печную заслонку. Потом, сообразив, что все еще сидит на человеке верхом, отдернул и все остальное, скатился в сторону, врезался спиной в стол и остался там, мысленно уже представляя себя на суде, где его объявят насильником.

— Я не… — начал он.

— Слезь с меня, — сдавленно сказали снизу.

— Я уже слез!

— Тогда отвернись!

— Я отвернулся!

— Так, — раздался из угла голос Дугбага, полный неподдельного научного интереса. Дворф только что закрыл дверь… — А вот теперь я хочу, чтобы кто-нибудь объяснил мне, что тут происходит.

— Вечные Ангелы, Дугбаг.

— Нет, ты не понял. Я слышу очень интересные звуки, и как честный дворф я обязан…

— Дугбаг!

Гостья села на полу и принялась поправлять одежду.

Эрт наконец рискнул посмотреть.

Перед ним оказалась девушка. Лет пятнадцати, может, шестнадцати. Но выглядела она весьма… специфически. Волосы были по-мальчишески коротко обрезаны, причем обрезаны явно самостоятельно. Мужской пиджак, широкий в плечах и длинный в рукавах, наверняка принадлежал кому-то другому.

За пазухой у нее топорщилась пачка бумаг.

— Ты кто? — спросил Эртан.

— А ты кто? — огрызнулась она.

— Я первый спросил.

— А я тут раньше стояла.

— Ты тут вообще не стояла, ты сюда вошла.

— Как и вы, — она обвела взглядом кабинет, распахнутый сейф и разложенные на столе папки. — тоже вошли. Даже сейф открыли… молодцы какие.

Дугбаг вышел из угла, потирая нос.

— Слушай, — сказал он ей почти дружелюбно. — Ты не подумай, мы не воры. Мы за своими бумагами пришли.

— И я за своими.

— А твои-то тут откуда?

Девушка помолчала. Потом вытащила из-за пазухи пачку и сжала ее так, что бумага смялась.

— Оттуда, — сказала она. — Я приехала сдавать. Три дня в поезде, между прочим, из Ольшанки. У меня табель прошел по конкурсу. У меня все по-честному. Я пришла к воротам, а меня развернули на входе.

— Почему?

Она посмотрела на Эртана как на слабоумного.

— Потому что я девушка. В пилоты берут только парней.

Эрти открыл было рот, затем закрыл и почесал затылок. Матушка еще говорила, что и Ард делает точно так же… Так же, как и Гектор когда-то.

— А, — сказал он.

— Вот тебе и «а».

— И что ты сделала? — с искренним любопытством спросил Дугбаг.