— Эй, у костра! — крикнул он. — Я пришел к вам с дружескими намерениями, и в руках у меня нет оружия!

Никто не ответил. И снова раздался стук копыт — всадник приближался. Вскоре его стало видно — это был коренастый мужчина с массивными плечами и широким лицом. Он ехал на великолепной лошади чистых кровей, подняв руки вверх. Возле костра остановился и, не опуская рук, сказал:

— Я ищу майора Дюварни. Он здесь?

Тэп вышел вперед.

— Я — Тэппен Дюварни.

— А я — Дакли Фостер, брат Лайтли Фостера, которого вы похоронили в Индианоле.

— Знаю Дакли, — сказал Брек. — Хороший человек.

— Спешивайтесь и присаживайтесь к костру, у нас есть кофе, — пригласил майор, наблюдая за тем, как с непринужденным изяществом, которое говорило о том, что под домотканой одеждой скрывается сильное тренированное тело, Фостер спрыгнул с коня. — Мне жаль, что ваш брат погиб.

— Не стоит жалеть о нем, — ответил Дакли. — Лайтли честно и с достоинством прожил отмеренный ему Богом век. Лучше посочувствуйте тем, кто его убил. — Фостер, вытащив из седельной сумки жестяную кружку, подошел к костру и налил себе кофе. Устроившись на корточках, он продолжил: — Я хотел увидеть человека, который похоронил моего брата. Благодарю вас, майор. Вы сделали доброе дело.

— Я его не знал, но мне показалось, что он был достойным человеком.

— Да, вы правы. Твердая воля и необыкновенная храбрость — его главные черты. На него всегда можно было положиться. Не каждый решился бы сделать то, что сделали вы. Похоронить человека из клана Киттери на виду у Шэббита и Мансонов, да еще после того, что произошло на причале. — надо иметь мужество.

— А что там случилось? — спросил Джо.

Фостер кивнул в сторону Тэпа.

— Он задал первоклассную трепку Уилеру и Эггену Мансонам. Они, как всегда, первыми начали задираться, и майор отлупил их, да так быстро, что ребятки даже опомниться не успели. Весь город только и обсуждает это событие.

— И вы нам ничего не рассказывали! — упрекнул Брек.

— Было бы о чем рассказывать! У молокососов зубки режутся, и им захотелось их почесать, а тут я подвернулся, — усмехнулся Тэп. — Они и драться-то не умеют.

У костра воцарилось молчание. Стало слышно, как потрескивают дрова да жует траву лошадь. Прямо над головами ковбоев пролетел ночной ястреб и, взмыв вверх, скрылся из виду.

— Мне не известны ваши планы, — сказал Дакли, — но я предлагаю вам свою помощь. Стреляю не хуже других и могу управляться с лошадьми и коровами.

— Мы собираемся гнать скот в Канзас… больше ничего.

— Я иду с вами. Мне нравится ваша решимость.

Было уже далеко за полночь, когда Дюварни неожиданно проснулся. На кострище осталось только несколько тлеющих углей, да вокруг одной сухой веточки вился маленький язычок пламени. Не спал только Фостер, который сидел с другой стороны костра. Тэп мгновение вслушивался в тишину, а затем сел и достал свои сапоги. К лагерю приближались всадники. Фостер уже поднялся, и его фигура смутно маячила в тумане. Дюварни обулся и пересек поляну следом за ним.

— Наверное, Том Киттери, — ему пора вернуться.

Они подождали, пока отряд приблизился к лагерю. Когда всадники выехали на поляну, Тэп в сердцах выругался.

Рой Киттери, с изможденным, бледным как полотно лицом, еле держался на коне. Пит Ремли лежал поперек седла, привязанный к нему, чтобы не упасть. На рубашке Тома алела кровь. Один только Джонни Любек, похоже, не имел ни царапинки.