— Что такое Майская Любовь? — осведомился Гунвальд Олофссон, перестав жевать.

— Это праздники, начинающиеся в конце апреля и продолжающиеся целый месяц, — ответил Арно. — Девушки отправляются в ближайший лес, откуда приносят зеленые ветки и охапки цветов. Они сажают символические деревья — их называют «майскими», устраивают веселые шествия, и каждой разрешается, что приятнее всего, выбрать себе на тридцать дней «жениха», ухаживаниям которого предоставляется полная свобода. Это очень веселый обычай, он очень нравится всем холостякам и незамужним женщинам!

— Именно поэтому-то в мае и не бывает свадеб, — заметил метр Брюнель.

— Ну а что делают замужние женщины, пока девушки развлекаются таким образом? — снова спросил Гунвальд Олофссон.

— Они тоже получают право на некоторые послабления, — рассмеялся Бертран. — Из них обычно выбирают царицу праздников. Весь этот приятный май супруги тоже имеют право выбрать себе партнера для танцев и, как говорят злые языки, не только для этого невинного развлечения.

— Святой Олаф! Если женщины повсюду одинаковы, а мне кажется, что это именно так, такой свободой должна воспользоваться едва ли не каждая! Бедные мужья!

— У нас всего одна дочь в возрасте, позволяющем участвовать в праздниках Мая, — заметила Матильда, успевшая овладеть собой. — Это Кларанс. Что же до Флори, то я не думаю, чтобы она в этом году занялась поиском друга, кроме Филиппа.

С другого конца стола донеслось восклицание, подтвердившее эту мысль. Сама не желая того, супруга ювелира заметила, что это задело Гийома. Сознавая жестокость своего замечания, она простила себе это, утешившись тем, что, ранив его таким образом, не пощадила и себя. Оба они, правда по-разному, но все же вместе испили до дна эту чашу горького разочарования.

— А вы сами, Гертруда, вы уже выбрали того, кто будет иметь счастье ухаживать за вами в предстоящие недели?

Арно обращался к дочери Изабо с насмешкой в голосе, лишенном малейшего намека на нежность. Он оставался на своих оборонительных позициях, хотя эта девушка, одно время влюбленная в него, месяцами не давала ему покоя своими письмами и поползновениями, в равной степени разнообразными и изощренными. Устав тщетно биться о стену безразличия и иронического отношения юноши, она кончила тем, что смирилась с поражением. Ее утешил другой студент. С тех пор эта история превратилась во все обострявшуюся словесную перепалку.

— Я жду, что вы подскажете его имя.

— Бог мой! Вам не нужно ничьей помощи и уж, во всяком случае, не моей, чтобы раздобыть себе кавалера!

— Не может ли претендовать на это ваш друг Рютбёф?

— И не думайте об этом! В свои шестнадцать лет он же перед вами просто ребенок!

Дело шло к тому, что Гертруда останется старой девой. Она ничего не ответила, а лишь пожала плечами. Однако не одну ее покоробили эти слова. Насупил брови и метр Брюнель.

— Ну, раз уж замужние тоже могут на месяц сменить конюшню, — с хитрым видом заговорил тем временем Обри, — скажите же нам, милые дамы, кто ваши избранники.

— Как уже сказала мама, для меня это Филипп, — горячо отозвалась Флори, — другого мне не нужно.

— Благодарю, дорогая, я попытаюсь быть достойным этой милости, — сказал поэт, поднося к губам руку жены и целуя покорные пальцы.

Матильда, почувствовавшая муку Гийома так же остро, как и он сам, чуть было не закричала им, чтобы они замолчали. Разве можно, сохраняя столь невинный вид, быть палачами?

— Я оставляю за собою право раскрыть мои намерения позже, — игриво заявила Изабо. — Будет довольно времени сделать свой выбор и после избрания царицы Мая.