На обратном пути к бару Роб Санд не мог спокойно смотреть на покачивающийся зад Мери Макгрегори Уитни, но голос в его сознании повторял: «Три миллиона долларов для детей».

— Вот ты где, Лайза, милочка. Я привела его назад… нетронутого человеческой железой. Я полагаю, что тебе следует дать ему несколько уроков танца, милочка, но ты всегда сможешь обменять их на теннисные занятия, уроки подводного плаванья, религиозные наставления. Не нужно будет передавать друг другу деньги. — Она засмеялась своей скрытой шутке. Бледность Роба уже сменилась краснотой.

Она протянула руку и ущипнула его за ягодицу.

— Теперь иди развлекайся, мой сладкий. Мы, гериатрия, не можем монополизировать молодежь, не так ли? Быть может, мне удастся заполучить тебя попозже еще на один танец того или иного рода. Да, это было бы неплохо. — Она повернулась к Стиву. — Давай, мистер Питтс, милостивый государь. Пойдем потанцуем и обговорим кое-какие дела. Я немного утомилась от удовольствий, а ты?

— Кому-нибудь следует придушить эту тупую корову, — сказала Лайза, когда Мери удалилась со Стивом на танцплощадку.

— После съемок, не раньше, — сказала Криста со смехом. Роб глядел в пол.

— Она приставала к тебе? — спросила Лайза, шестое чувство которой было тонко развитым инстинктом.

— Нет, она просто флиртовала, и все.

— Сука, — заявила Лайза.

— Однако богатая сука, — добавил Абдул.

— Да-а, — простонала Мона. — «Богатый ублюдок» звучит не так хорошо, правда? — Говоря это, она протянула руку к ягодицам Азиза, следуя принципу, что богатые ублюдки на ощупь лучше, чем на звук. — Пошли, мешок с деньгами, тебе требуется упражнение.

Они отправились танцевать вслед за Мери и Стивом.

У бара беседа протекала вяло и неприятно.

— В чем дело, Роб? — спросила Лайза. — Ты себя нормально чувствуешь?

— Угу, я в норме.

— Тогда пошли танцевать. Если уж ты смог переварить Мери Уитни, то со мной уж как-нибудь справишься.

Отказаться не было возможности. Они ушли.

Криста осталась одна, если не считать Хосе, который повис на баре словно мокрый флаг. Она вздохнула. Боже, все-таки трудно работать с людьми. Она тоскливо поглядела на сотовый телефон, а потом на часы. Скоро ли приедет Питер Стайн? Где он сейчас? Что он думает, приближаясь к ней?

Совершенно внезапно ей опротивели весь этот шум и возбуждение. Она вышла из клуба. Тишина на улице успокоила ее. Вокруг в свете уличных фонарей сияли здания «Арт Деко» цвета мороженого. Пара мотоциклистов томно сидели в креслах-сиденьях своих сияющих «Харлеев» и спокойно переговаривались друг с другом. В прачечной на другой стороне улицы ночные люди листали журналы из киоска, который стоял возле стиральных машин. Пара моделей рука об руку брели по дороге. Видно, их не ждут съемки в шесть утра, подумалось Кристе. Саут-Бич был сценой в процессе создания. Океанская дорога находилась в постоянном состоянии прилива, поскольку открывались бары и отели, а бесхозные здания обрастали новыми фасадами, но главное действие происходило позади нее в паре кварталов на Вашингтон и прилегающих улицах, куда она теперь направлялась.

Повсюду встречались сюрпризы. Она вгляделась в закопченные окна «Клуба Чертей». Этот бар мог бы оказаться по соседству в любой части Америки, однако стоявшая в дверях девушка была моделью, француженкой, которую Криста узнала по сотням журналов. Ее обнаженная грудь дерзко розовела под вязаным прозрачным верхом, а черные бикини, совсем крошечные, отчетливо виднелись сквозь облегающие штаны из шелковистого бархата.